Мертвая зыбь. Хроника операции «Трест»

Из простых. Учится на каких-то военных курсах.

– И вошел в вашу группу?

– Отца-старосту расстреляли на Тамбовщине. Хату сожгли. Жить хочется. Все это шито-крыто. Я к нему со всех сторон подходил. Вы представляете себе: кончит курс – дадут ему бригаду, дивизию…

– Все это очень интересно. Очень. Надо будет приглядеться к вашим людям. Только без всяких собраний, надеюсь.

– Да что вы… Какие собрания. Я снял на Болоте склад, под товары. Вы увидите, как удобно… Там кого и что хочешь спрячешь. И сторож у меня… Кто бы вы думали? Чиновник департамента полиции.

Коллежский асессор.

– Это так неожиданно, так чудесно, просто не верится…

– Все доложено штабу МОЦР, извините за большевистское сокращение, – штабу Монархической организации центральной России. Угодно вашему превосходительству познакомиться с людьми?

– Разве только с этим… краскомом. Этот, как вы понимаете, представляет особый интерес.

– Отлично. Разрешите на днях сообщить, где и когда…

Стауниц открыл дверь и крикнул:

– Шалико! Счет!

Ему подали счет.

Якушев полюбопытствовал и увидел семизначную цифру.

– С чаевыми около шести миллионов. Вернее, ровно шесть. Все мы нынче миллионеры, ваше превосходительство.

Они вышли на улицу. Уже стемнело. Стауниц кивнул и пропал в темноте. Улицы почти не освещались. Якушев шел не торопясь, в тяжелом раздумье. «Нет, они не угомонились». Представил себе лицо Стауница, его злую усмешку, его злые глаза и крепкие белые зубы, которыми он разрывал розовое мясо барашка.

«Волк, – подумал Якушев, – настоящий волк. Они не оставят меня в покое».

12

Якушев решил написать Артузову, просил принять его по важному делу и отдал письмо в окошко бюро пропусков. В тот же день вечером позвонил Артузов и сказал, что ждет его к одиннадцати часам вечера. Пропуск будет заказан. Без четверти одиннадцать Якушев был у Артузова. Тот сказал:

– Через пять минут вас примет Дзержинский.

Нетрудно догадаться, что переживал в эти пять минут Якушев.

Дзержинского он видел тогда, после очной ставки с Варварой Страшкевич, несколько минут. Якушев в тот момент был так ошеломлен, так потрясен, что появление Дзержинского помнил смутно. А теперь ему предстоял разговор с этим человеком, имя которого внушало панический страх белым. Говорили о нем как о безжалостном, жестоком и неумолимом противнике, называли «красный Торквемада», и сам Якушев ужаснулся, думая о том, чем может кончиться его встреча с Дзержинским.