Мертвая зыбь. Хроника операции «Трест»

Навстречу ему бросился Бум, визжа от радости.

Пройдя в кабинет, как был, в пальто, Якушев сел и взял папиросу. На душе стало чуть легче – с Градовым уладилось. Но разве это все? И тут он услышал звонок, слегка тявкнул Бум. Якушев пошел к дверям, открыл дверь и окаменел. В дверях, поглаживая рыжую холеную бородку, стоял Стауниц.

– Вы? – с удивлением сказал Якушев. – Какая неосторожность!

– Не беспокойтесь. Я произвел разведку и установил, что вы один в квартире.

В это мгновение сорвался со своего коврика Бум и с яростью залаял на Стауница.

– Уберите вашего тигра…

Якушев подхватил собаку под мышку и отнес на кухню.

– Странно, – сказал он, проводив Стауница в свою комнату. – Бум никогда никого не трогает, ласковая собачка.

– Возможно. Но этот шум ни к чему.

– Чем обязан? – сухо спросил Якушев. – Полагаю, что дело неотложное и важное.

– Совершенно верно. Разрешите доложить: помещение на Болотной площади приведено в порядок. Может вместить чуть не сто человек, если понадобится созвать съезд провинциальных групп.

– По поводу съезда мы еще ничего не решили в Политическом совете. Собрать такое количество людей – небезопасно. Кроме того, пока мы не получим помощь из-за границы, средств на организацию съезда монархических групп у нас нет.

– Оборудование помещения обошлось недешево. Ртищев мне говорил, что у вас есть виды…

– Виды есть. Но денег пока нет.

– В связи с этим надо обсудить важный вопрос: об «эксе».

– О чем?

– Об экспроприации.

Члены моей группы томятся, требуют активных действий. Предлагают «теракт», то есть террористический акт. Поскольку Политический совет поручил вам руководство нашей «семеркой», мы бы просили вас пожаловать завтра в восемь на Болотную площадь. Пароль: «Я от Селянинова». Отзыв: «Фонтанка, шестнадцать». Позвольте откланяться.

Якушев проводил Стауница. Выпущенный из кухни Бум злобно лаял ему вслед. «Что ж, надо решать…» Он погладил собаку и подумал вслух:

– Ты, оказывается, разбираешься в людях.

Впрочем, это не люди!

И опять перед глазами Якушева возникли Ртищев, Остен-Сакен и многие другие. Нечего сказать – «друзья»! С кем он хотел связать свою судьбу! Кто их союзники – грабители и убийцы!

Он вскочил и пошел было к телефону. Потом остановился. Нет, этого не скажешь по телефону. Якушев взял бумагу и твердым почерком написал:»…сегодня я окончательно убедился в том, что оставаться между двух лагерей мне невозможно.