Мертвая зыбь. Хроника операции «Трест»

Возвращая перочинный ножик владельцу, Артузов сказал, кивнув на ложу:

– Эстонской миссии не очень нравится…

И снова повернулся к сцене. Отчет Совета Народных Комиссаров и Центрального Исполнительного Комитета Советов шел к концу. Он охватил всю жизнь Советской республики: обрушившийся на страну голод, разрушенную войной промышленность, подорванное народное хозяйство, новую экономическую политику.

– Новое общество, которое основано будет на союзе рабочих и крестьян, неминуемо…

И кончил Ленин, как всегда, просто, с неодолимым чувством убеждения и верой в победу.

– Мы эту задачу решим и союз рабочих и крестьян создадим настолько прочным, что никакие силы на земле его не расторгнут.

Долго еще гремели рукоплескания. Артузов спрятал блокнот, исписанный до последнего листка. Человек, одолживший ему перочинный ножик, ждал, когда можно будет двинуться к выходу. Зрительный зал был освещен скудно, и Артузов долго всматривался в его лицо. Затем сказал:

– А ведь мы с вами знакомы… Товарищ Потапов Николай Михайлович?

– Да.

Но вас что-то не припомню.

– Мы встречались года три назад у Николая Ильича Подвойского.

– Припоминаю… Но как это вы запомнили даже мое имя и отчество?

– Запомнил. Вы все еще в Главном штабе?

– Да, все там же… А вы, товарищ Артузов? Где вы теперь?

– Это особый разговор. Когда-нибудь расскажу при встрече.

Они уже пробирались в узком проходе к вешалке. Около них Луначарский говорил Чичерину:

– Каков Владимир Ильич! Какая логика! Какой охват эпохи!

Артузов и Потапов добрались до своих шинелей.

Артузов до своей, солдатской. Потапов до темно-серой, в прошлом явно генеральской. Он пропустил вперед Чичерина и, улыбаясь, сказал Артузову:

– Не могу привыкнуть к военной форме Георгия Васильевича. Все-таки он очень штатский, а тут – гимнастерка с «разговорами», буденовка…

– Время такое, Николай Михайлович. Даже Наркоминдел в военной форме. Как сказал Владимир Ильич: «Мы не допустим издевательства над мирными договорами».

До свиданья, Николай Михайлович. Надеюсь, встретимся?

– И я надеюсь.

Перед фронтоном Большого театра застыла цепь часовых. Всадник в шлеме внимательно разглядывал господ, усаживающихся в автомобиль с трепетавшим на ветру флажком. Когда автомобиль тронулся, глава эстонской миссии Боррес сказал, обращаясь к тому, кто сидел позади:

– Контроль… Контроль… За нарушение законов о труде нэпманам угрожают судом.