Майор Пронин и тайны чёрной магии

Пиво было куплено накануне в чайной, и никто из тех, кто пил это пиво в чайной, даже не почувствовал себя нездоровым. Бутылка от пива, которое выпил Савельев, сохранилась, на дне её ещё оставалось несколько капель пенного напитка. Матвеев срочно направил эту бутылку с остатками пива в город на исследование в химическую лабораторию. Официального ответа он ещё не получил, но по телефону из лаборатории сообщили, что в бутылке пиво, как пиво, никаких примесей в нём не обнаружено.

Подозревать в смерти Савельева было некого.

Конечно, легче всего было заподозрить Анну Леонтьевну, с ней провёл Савельев последние часы своей жизни, но если даже Матвеев не находил против неё никаких улик, значит их действительно не было.

Будь хоть малейший повод к ней придраться, Матвеев её бы не пощадил, он не пожалел бы ни её самою, ни её детей, он бы не задумываясь отдал бы указание её арестовать…

Нет, уж если Матвеев её миловал, значит, все подозрения против неё отпадали.

Но тогда – кто?

И – почему?

И – зачем?

Отравление налицо, но кто же в этом виноват и как же оно произошло?

– На этот раз я абсолютно теряюсь, – откровенно признался Матвеев и взмолился: – Иван Николаевич, ведь у вас большой опыт по этой части, помогите.

Пронин только вздохнул.

– Я не бог и тоже ничего не вижу.

– Как же быть? – спросил Матвеев.

– Ждать, – сказал Пронин. – Выжидать. Может быть что-нибудь и обнаружится.

– А если не обнаружится? – спросил Матвеев.

– А не обнаружится – значит, не обнаружится, – сказал Пронин. – Не выдумывать же преступление? А пока что надо позаботиться о жене и детях Савельева, это – прежде всего. Я дам соответствующую команду, но и вам советую подумать об этом.

На этом они расстались, и Пронин не обманул Матвеева, он тоже не знал, что думать о смерти.

Обвинение Прибыткова

Смерть Савельева была, конечно, большой потерей для МТС, он был одним из лучших трактористов, а после вступления в партию то и дело выступал застрельщиком многих важных мероприятий, но эта смерть, как казалось, принесла ущерб даже там, где влияние Савельева было совсем незначительно и где он был только редким гостем.

Недели через две после похорон Савельева, когда слёзы на глазах его родни уже обсохли, а горечь утраты поубавилась, к Пронину пришёл секретарь райкома комсомола Тарановский.