Слава Перуну!

Из гридни торопливо выбегали и вставали по сторонам лестницы люди в шлемах и пластинчатых бронях, с боевыми топорами в прихотливых узорах золотой и серебряной насечки. Мечеслав Дружина напрягся и положил руку на рукоять меча, но ни Ясмунд, ни князь не убавили шага и вообще никак не показали, что видят встающих обок лестницы дружинников. Те, в свою очередь, глядели прямо перед собою и не шевелились, будто, встав на свои места, обратились в истуканов.

За лестницей оказалась сама гридня, с огромными окнами, в которые залетал зябкий утренний ветерок.

Каменные стены покрывала резьба, пол устилал ковёр, на котором на сей раз, кроме ногай-птиц и волшебных деревьев, обнаружились ещё и охотники на конях, преследующие разнопородную добычу среди нездешнего вида деревьев и цветов. Скамьи вдоль выстроившихся у стен столов были пусты, кованые светильники, свисавшие с перекрестий балок, никто не зажёг, так что, кроме возвышения в середине, вся гридня тонула в утренних синих с розовым сумерках.

Устланное коврами возвышение окружали подсвечники заморской ковки, в которых плакали прозрачными слезами восковые столбики свечей.

Озаряли они четыре могучих столба, похожих на воздевших руки, поддерживая толстые балки, приземистых ширококостных женщин в богатых резных и расписных платьях. Потом Мечеслав Дружина узнал, что «женщины» помнили ожерелья из звериных черепов, а то и людских – древнюю мудрость «держи друзей близко, а врагов ещё ближе» князья Руси предпочитали понимать именно так. Но после загадочной смерти Игоря Сына Сокола в Деревской земле государыня Ольга едва ли не первой волей повелела убрать не радовавшие её глаз «украшения». Между столбами воздвигался резной престол, украшенный пластинками коралла из Гурмыжского моря и драгоценными камнями. Соколы летели на его подлокотьях. Соколы поднимали кричащие головы с обеих сторон высокой спинки. На престоле сидела женщина в ярких, шитых серебром и золотом летнике и корзно с тяжёлым золотым оплечьем. Как раз в это время, когда Святослав с ближними дружинниками перешагнул порог гридни, стайкой окружавшие престол женщины застегнули на сидевшей пояс из драгоценных пластин с подвесками искусной работы. Ещё две продолжали расчёсывать, укладывать и заплетать длинные косы сидевшей – в свете свечей были заметны мелькающие в них там и тут серебряные нити седины. Другая служанка ожидала рядом окончания их трудов, держа в руках на большом белом плате-повойнике опушённую куньим мехом шапку с высокой тульёй, расшитой жемчугом.