Отдаляющийся берег. Роман-реквием

Дверь её комнатки, ведущая в общий отдел, была приоткрыта; было слышно, как Арина мурлычет себе под нос очередную популярную песенку: «Ты мне солнце, ты мне свет, без тебя мне жизни нет».

– Всё утро соловьём заливается, работать не даёт, – беззлобно пожаловалась Лоранна. – Вчера бывший сделал ей комплимент, вот и закружилась, наверное, голова.

– С песней работается в охотку, – сказал Тельман Карабахлы-Чальян, он же, если угодно, Сальвадор Дали. – Спросили у воды: ты чего журчишь и журчишь, она в ответ: у меня приятель – камень.

Это ничтожество Геворг Атаджанян столько трепался с чужими жёнами, что телефон из строя вышел, – сказал он, оправдываясь. – Я от вас позвоню.

Тем временем Арина распахнула дверь своей комнатки и радостно поздоровалась.

– Кто это тебе свет и солнце? – полюбопытствовал я.

– Ты, кто ж ещё, – сказала она со значением. – Заходишь и не здороваешься.

– Ну, здравствуй!

– Привет! – с гримаской ответила она. – Ты сегодня на месте? Сильва придёт.

– В котором часу? Встретим её на первом этаже с оркестром.

Арина кривила губы в поисках ответа.

– Чего ты цепляешься к нашей семье?

– По велению Божию! – Я подал Арине листки со сценарием. – Два экземпляра, один режиссёру.

Тельман ушёл к себе, мы остались втроём.

– Что я слышу, Арина, бывший расточает тебе комплименты! Как сие понимать?

Арина метнула на Лоранну бешеный взгляд, однако предпочла воздержаться при мне от выяснения отношений.

– Какое тебе, спрашивается, дело до впавшего в детство маразматика? – за глаза уязвила Лоранна нашего бывшего, при этом обостряя разговор.

– Да бросьте, что ж он сказал?

– Что да что… Сказал, какие, мол, у тебя красивые чёрные глаза, – расплылась наконец Арина в довольной улыбке.

– Тебе?

– Мне, – с гордостью подтвердила девушка.

– Не верь, у него вкуса нету, – сказал я. – Он уже в том опасном возрасте, когда все женщины кажутся красавицами. Не верь.

– Не верь… – скривила губы Арина.

– Молодец Гурунц, поставил его вчера на место, – сказала Лоранна.

 – Как он взбеленился! Покраснел как рак.

– Пусть знает, – сказал я, подмигивая Лоранне, – каково ни за что, ни про что оскорблять человека. «Красивые чёрные глаза», тоже мне.

– Но ведь у Арины и вправду красивые глаза, – будто бы защищая её, с ехидцей сказала Лоранна. – Погляди хоть анфас, хоть в профиль, ни дать ни взять героиня Соломоновой Песни песней: «Дщери иерусалимские! Черна я, но красива. Я нарцисс саронский, лилия долин.