Блокпост

Сейчас он, конечно, слегка поддатый, но это ничего – уж в сидячую-то мишень на таком расстоянии точно попадет!

Отказавшись от столь заманчивого предложения, Адольф Мирзоевич высказал мнение о целесообразности привлечения приютненской пожарной команды, у которой какая-то там хитрая лестница есть и вообще… И тут же был опровергнут вторым санитаром – Никифором.

– Ну ты даешь, старшой! Пожарники! Ха! Да они в это время уже не то что лыка не вяжут – огнетушитель принимают за члена экипажа! Пожарники… Давай лучше электрокабель к трубе подтянем и клеммы на лестницу замкнем – он, педрила, сам спрыгнет!

Адольф Мирзоевич со смятением в душе отверг и это предложение, санитары же принялись горячо отстаивать свои проекты.

Так, в бесплодных спорах, прошло около десяти минут, дождь продолжал накрапывать, молнии грохотали со страшной силою, а на трубе произошли некоторые подвижки прогрессивного характера.

Посидев некоторое время на верхотуре и слегка промокнув, тихопомешанный слегка остыл и начал осознавать весь ужас своего положения – сверху донесся протяжный вой, полный глубокой скорби и потрясающей безысходности.

За ним последовали причитания: «Снямитя мяня, робяты!!! Я сын латышского стрелка!!! Ооооуууйй!!! Мой отец вам свободу добывал, товарыщщы!!! Снямитя!!! Ой бля – загнали на трубу!!! Загнали бальноххо!!! Пролетарии усех стран – единяйтеся!!! Ой, снямитя, а то щас рухну!!!» – и далее в таком же духе.

В некотором замешательстве почесав затылок, Адольф Мирзоевич взял себя в руки и довольно твердым голосом приказал Никифору лезть наверх и достать больного.

Никифор отказываться не стал и довольно резво бросился на скобы, но уже с четвертой ступеньки сорвался вниз и вывихнул ногу.

Убедившись, что повреждение получено достаточно серьезное, он пришел в ярость и слезливо крикнул, задрав голову вверх:

– Ох ты ж, чмо епаное! И как это твоего долбаного папашку вовремя в расход не вывели вместе с собутыльниками?! Щас бы жили себе в объединенной Евразии! У-у-у, сволота! – И оборотивши лицо к дежурному врачу, решительно заявил: – Не полезу больше! Пусть, в тризду, уволят, к гребаной маме!

Тогда Адольф Мирзоевич отправил на трубу Фрола.

Фрол героически сдублировал попытку соратника, однако не смог подтянуться даже на вторую ступеньку: то ли, скотобаза, пьян оказался более чем положено, то ли вообще в тихий саботаж ударился – в темноте не разберешь.

– Алкаши куевы! – горестно резюмировал Пульман.