К-55. Обманувшие смерть

Сначала Присяга, потом информация…

Говоров ожидаемо упёрся и стал спорить. Он изнывал от любопытства, но до последнего тянул с подпиской о неразглашении.

Все, кроме Вадима, прекрасно знали подоплёку этого явления.

– Чёртов бюрократ! Мышь ты подопытная! Ты с кого подписку требуешь?! С меня, боевого и испытанного командира?

– Саша, ты прекрасный командир, – согласился с очевидным фактом Панин. – Но ты… балабол. Так что уже к вечеру этот секрет будет известен всему сектору.

– Это я балабол? Да как ты смеешь ронять мой авторитет перед младшим командиром?! Ты знаешь, что за это в рейде полагается?!

– Этот «младший» тебя воспитал и вывел в люди, – не моргнув глазом, парировал учёный.

 – Хм… И он прекрасно знает, что ты балабол. Ну и как я тогда уронил твой авторитет, если он и так в курсе?!

– Нет, ну эти лабораторные крысы совсем оборзели! «Балабол»… Ильдар, ну скажи уже что-нибудь, чего молчишь-то?

– Саша, ты и правда самый лучший в мире командир, – подтвердил Мусаев. – Поэтому тебе доверили рейдовую группу.

– Ну так о чём я и говорю… – приосанился было Говоров.

– Но ты в самом деле балабол, – без пиетета добавил Мусаев. – И у тебя везде друзья. Так вот – что там сектор – через пару дней этот секрет будут знать на всех уровнях! И у «реконов», кстати, тоже.

– Ну… Ну, спасибо, Ильдар!!!

– Всегда пожалуйста. Обращайся, если что. Но ты, Саша, чтишь Закон, поэтому после Присяги будешь молчать. Это, конечно… эмм…

– Адские муки, – подсказал Панин.

– Ещё какие муки! – хмыкнул Мусаев.

 – Знать ТАКОЕ и ни с кем не поделиться…

– Но это единственный вариант, – резюмировал Панин. – Блеснуть сенсацией – и загреметь в рудники, или молча хранить в себе тайну… Саша, я понимаю, что для тебя это очень непросто, но другого выхода не вижу. Так что бегом решай, хочешь ты это знать или просто поверишь нам с Ильдаром на слово.

– Я, вообще-то, командир, – сделал последнюю попытку Говоров. – А мы на военном положении. Могу приказать…

– Все члены исследовательской группы приведены к Присяге, – Панин хлопнул на стол лабораторный журнал.

 – Прикажешь нарушить Присягу в угоду твоему сугубо личному любопытству, не имеющему абсолютно никакого отношения к служебной необходимости?

Говоров раздумывал недолго. Любопытство закономерно победило здоровые опасения в перспективе заполучить дополнительный груз ответственности, и лейтенант поставил роспись в лабораторном журнале.

– Знакомься, – с гордостью первооткрывателя представил Панин.