Собачья работа

Холост, живет при школе, директором которой числится в учетных документах. Профессиональный кинолог, всю свою сознательную жизнь посвятил изучению и воспитанию собак, в Белогорской области и далеко за ее пределами известен как великолепный знаток собачьей психологии и ас дрессуры. Образ жизни – волчий. С утра до вечера носится как угорелый со своими питомцами, а ночью занимается черт знает чем – об этом несколько позже. Образ жизни, сами понимаете, накладывает свой отпечаток на внешность и психологию индивида.

В теле Рудина нет ни капельки жира, сухие рельефные мышцы свидетельствуют о мощи их обладателя – хоть анатомический атлас пиши. Впечатление несколько портят два страшных шрама: чуть поменьше – под правой ключицей и несколько больше – на верхней четверти правой лопатки, которые почему-то не желают загорать и зловещими чужеродными пятнами белеют на бронзовом теле атлета. О природе шрамов Рудин предпочитает не говорить, как, впрочем, и о характере своей ножной асимметрии – если по пьяному делу кто начинает приставать с расспросами, корректно посылает в известные места, а в случае рецидива любознательности может без базара зарядить в репу – аналоги известны. Психология адекватна образу жизни. Глубоко сидящие голубые глаза смотрят на мир немигающе, с известной долей настороженности и скептицизма. Имеет свое представление о месте индивида в обществе – несколько скособоченное ввиду двадцатилетнего боевого прошлого. Коллеги по школе и близкие знакомые зовут его просто Пес, и он на это не обижается. Это не ругательство – такова боевая кличка Рудина, под которой он в последние годы числился в специальном учетном реестре БЧС[3 - Боевой и численный состав (кадровая аббр.).] войск. Психоаналитик, к которому в последнее время шеф и друг Рудина, следуя модному поветрию, таскает его и других сотрудников школы, с завидным постоянством выдает непреложный вердикт: шкала социальных ценностей данного гомо собакинус смещена в сторону удовлетворения трех основных инстинктов, стремление расти по социальной лестнице начисто отсутствует, чувство страха перед лицом возможной смерти атрофировано. Да, еще небольшой штрих: собак Рудин любит гораздо больше, чем людей, и объясняет эту свою приоритетность довольно своеобразно:

– У них (людей) есть один лишний безусловный рефлекс: патологическая жажда наживы. Павлов был не прав – он не включил в свой классификатор этот долбаный рефлекс, от которого все беды и происходят.