Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Ты привозишь порошок, прячешь, часть выдаешь Звереву, к нему идут торчки, покупают и уносят. Или тут же сразу и колются.

– Верно.

– Да еще бы неверно. Хм… Прячешь порошок, кстати, там же, в усадьбе Зверева. Не боишься?

– Мы с самого детства дружим. Я ему доверяю.

– Ну-ну… Так вот, Зверев у тебя – не «ноги», а скорее менеджер.

– Почему?

– Потому что «ноги» – ходят. И носят. Наглядный пример: в парке у тубдиспансера сидит Химик – погоняло такое, вроде газетку читает. Имеет при себе 0,9 грамма порошка, за это не сажают, ты в курсе.

По классификатору это девять разовых доз, а на деле с такого веса только-только двоим в «системе» торкнуться. Потому что порошок у них – дрянь. Подходят торчки, берут. Химик скинул порошок, пошел, еще 0,9 взял. Так это и работает. Вот это – «ноги».

– А он к дилеру ходит?

– Да ну, брось ты – к дилеру! Барыга сидит в Торквелове, выдает Химику на день по десять грамм, Химик прячет, где ему в голову взбредет, и носит помаленьку.

– Нас интересует момент, когда дилер дает Химику дневную партию?

– Точно. Вот этот самый ключевой момент… Короче, не думаю, что Химик ежедневно ездит в Торквелово.

– Почему?

– Потому что у каждого основательного барыги как минимум пять-шесть, а порой и около десятка приторченных «ног». То есть больные, по сути, люди, в дороге с ними может случиться что угодно. Нельзя их с товаром посылать. Я себе это так вижу: барыга едет сам, на своей машине, у него везде все пробито и подвязано, его никто не тронет.

Назначает место, «ноги» туда подтягиваются, ждут. Барыга подъезжает, отоваривает их, забирает выручку за вчерашний день и убывает восвояси. Вот такая схема.

– Откуда вам известна эта схема?

– Тот барыга, которого мне удалось посадить, работал именно так. Не думаю, что за это время что-то принципиально изменилось.

– Но если они провалились на этой схеме, должны по идее что-то менять…

– Да брось ты! «Провалились»… Его свои же «бароны» сдали.

Крысятничал он, они знали, но за руку поймать не могли. Больно ловкий был товарищ. Вот и сдали – чтобы я, как мне видится, малость поуспокоился да не ломал их тихую идиллию.

– Извините…

– Да?

– Гхм… Не хочу вас обидеть, но… Вы говорите так, словно представляете для них опасность. Это ведь мафия…

– Я тоже не один работаю, – Исаев сказал это уверенно, как человек, знающий себе цену, – за мной стоят люди.