Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Черный, солидный, весь в золоте, в дорогом костюме с иголочки, взгляд такой значительный, важный…

Рабочий день насмарку, пошли обедать в ресторан, пообщались вволю.

Итак, Мамед – главврач клиники, хозяин которой его родной дядя. Неплохо, правда? Поведал ему, как на духу, о своих злоключениях, громко обсудили Людину судьбу, посокрушались, что такой гениальный товарищ этак вот бесславно загибается. Над «кислотной» историей мой сокурсник от души посмеялся:

– Ну вы там совсем дикие, от жизни отстали! Я думал, такими вещами уже лет пятнадцать никто не занимается.

– Что поделать, дорогой сэр, – провинция…

– Ну все, твои проблемы позади, – отобедав, резюмировал Мамед. – Я тебе такую работу дам – пальчики оближешь. Минимум три штуки в месяц будешь иметь – на первых порах.

– Баксов?

– Пфф… Дурацкий вопрос! А чего же еще?

– А что за работа?

– Да увидишь… Работа – не бей лежачего. Если лениться не будешь, потом сможешь и в два, и в три раза больше поднимать.

Это уж как пожелаешь, все в твоих руках…

В общем, домой я возвращался в тот день на автопилоте: сидел в экспрессе и радужно лыбился в окно, весь погруженный в приятные размышления о том, как в самом скором будущем у меня все будет здорово и распрекрасно. Жена меня вновь полюбит и вернется, люди вокруг резко зауважают, лет через десять буду я каким-нибудь светилом…

* * *

На следующий день я прибыл утренним экспрессом в столицу и уже в половине десятого торчал у Савеловской эстакады.

Это Мамед позаботился: чтобы, значит, мне не трястись в душном метро, его человек подберет меня и доставит куда надо. Я, конечно, мог бы и потрястись, не велика беда, но раз предлагают – чего отказываться? Мне удобно – тут рядышком, от вокзала триста метров.

Вскоре возле меня притормозил темно-синий «BMW». Из окна высунулся курчавый череп с солидной проплешиной посередке (по всему – соотечественник Мамеда) и уточнил:

– Игорь?

– Он самый.

– Садись, поехали.

Сел, поехали… Но недалеко. Заехали почему-то на рынок, встали между двумя длиннющими фурами. Я не совсем понял, чего нам тут надо, но беспокоиться не стал: товарищ от Мамеда, какое тут может быть беспокойство?

Ду-би-на… Люду ругаю, а сам, помнится, всегда хотел думать о людях только хорошее. Может, это особый такой провинциальный настрой или просто в жизни до этого момента ни разу не попадал в подобные ситуации.