Десять бойцов

К концу представления возле харчевни образовалась публика: три толстенные горбоносые тетки разных возрастов, в цветных халатах, шерстяных полосатых гольфах и повязанных на пояс пуховых платках, и целая куча кучерявых черноглазых ребятишек.

Вся эта массовка истошно визжала и хаотичными скачками перемещалась возле входа – наподобие вечно голодных павианов, находящихся в питомнике.

Показав публике козу, я отошел на безопасное расстояние и, перекрикивая гвалт, сделал заявление:

– Мне тут у вас понравилось! У нас в Лупандерово таких кабаков нет! Давайте – приберитесь тут, порядок наведите – на следующей неделе я с корешами опять подкачу! – после чего беспрепятственно вышел за ворота, дико гикнул на любопытствующих прохожих, столпившихся неподалеку, и галопом припустил к автобусной остановке, где меня очень скоро подобрал подскочивший на «Мазде» Кротовский…

Глава 5

Логическим завершением представления, которое я устроил в частном владении Хачапуряна, явилась безболезненная и почти добровольная сдача последнего под «крышу» Белого.

Полагаю, что нужно отметить следующее: вышеупомянутой сдаче предшествовали два незначительных события, которые никоим образом не повлияли на ход разработанного Белым мероприятия, – обращение хитрожопого сына армянского народа к бригадиру Заводского района с просьбой организовать охрану заведения и тотальный шмон, устроенный в тот же день «быками» Соленого в пригородном поселке Лупандерово на предмет розыска вредоносного патлатого буяна, разбившего вдрызг харчевню и прибившего между делом восьмерых «носорогов».

Ни то ни другое результата не имело: «быки» Соленого, сопровождаемые тремя потерпевшими (остальные участники водевиля на некоторое время поселились в травматологии областной поликлиники), разумеется, никакого хулигана в Лупандерово не обнаружили, а взять под охрану харчевню бригадир Заводского района отказался наотрез – и уже не в первый раз.

Как уже упоминалось выше, Соленый дураком не был – дураков на таких должностях не держат.

За сие деяние я был слегка обласкан Белым и поставлен в известность, что более о своих проблемах могу не беспокоиться: бригадир пообещал вплотную заняться моим судьбоустройством в самое ближайшее время. Я продолжал валять дурака, понимая, что этому скоро придет конец.