Военная тайна. Мирное время…

Да, фрейлейн Грита, исполняющая песенки, действительно выходит на сцену в газовой тюнике, но что тут плохого, уважаемый господин комендант, особенно если учесть, что у фрейлейн Гриты божественный бюст? Что же касается фрейлейн Вероники, которая танцует мексиканское танго и, по ходу танца постепенно раздеваясь, даёт возможность публике обстоятельно всё рассмотреть, так это же балет, а не что-либо иное… Почему же уважаемый майор Пискунов так беспощаден к балету?

– Если не ошибаюсь, – обратился Леонтьев к хозяину варьете, – вы пришли на приём вдвоём?

– Совершенно верно, герр оберст, – ответил немец.

 – Это мой компаньон. Он ожидает в приёмной решения господина коменданта, так как мы распределили между собой обязанности: он ведает программой, а я хлопочу о разрешении…

– Вы давно стали хозяином варьете?

– Три года тому назад, герр оберст.

– А ваш компаньон?

– Как вам сказать, герр оберст… Моим компаньоном он стал недавно, точнее, на днях… Поскольку комендатура закрыла его заведение…

– А какое у него было заведение?

– Я не знаю, как лучше выразиться, господин полковник, – замялся хозяин варьете.

 – Мой компаньон… Одним словом, у него было такое заведение, о котором не принято говорить при дамах, господин полковник…

– Здесь, кажется, нет дам…

– У него был бордель, господин полковник, прошу меня извинить.

– Уже если извинять, то его, а не вас, – ответил Сергей Павлович. – И ваш компаньон порекомендовал эти два номера из бывшего своего заведения… Так?

– В какой-то мере, господин полковник…

– Как видите, майор Пискунов беспощаден не к балету, а совсем к другим вещам.

Хорошо, идите, мы проверим этот вопрос.

Пятясь и непрерывно кланяясь, хозяин варьете вышел из кабинета. Глухов и Сергей Павлович посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Ну, кто там ещё? – спросил Сергей Павлович.

– Сейчас. – Глухов, снова открыв дверь, произнёс привычное “битте”.

В кабинет вошла сухая, высокая женщина, в расшитом чепце и тёмном, закрытом платье крестьянского покроя. За нею, держа в руке зелёную тирольскую шляпу с пером, осторожно следовал маленький, круглый, как шар, человечек с выражением крайнего испуга на красном, обветренном лице.

– Гутен таг, герр комендант!.. – басом пропела женщина и сделала нечто вроде книксена.

– Гутен таг, герр комендант! – тоненьким голосом повторил как эхо мужчина и низко поклонился.

– Гутен таг! – ответил Глухов. – Зецен зи, битте…

– Вот такое дело, герр комендант, – решительно начала женщина.