Военная тайна. В дни войны

Интерес к личности и работам Леонтьева возник в Берлине давно, еще в тридцатых годах, когда из источников, которых Крашке не знал, германской военной разведке – «Абверу» стало известно, что Леонтьев, тогда еще совсем молодой конструктор, работает в области нового вида вооружений в одном из научно-исследовательских институтов Москвы.

Германской разведке тогда удалось завербовать сотрудника института, который, по мере своих возможностей, начал освещать работу Леонтьева. Из донесений этого агента выяснилось, что Леонтьев человек скромный, горячо увлеченный своей работой, что он мало разговорчив и осторожен в выборе знакомств.

О подкупе Леонтьева не могло быть и речи – все данные сводились к тому, что он честный, неподкупный человек. Следовательно, работа «впрямую» здесь была исключена. Надо было идти обходными и «рикошетными» путями. Но тут возникли новые трудности – советские органы безопасности внезапно арестовали агента, работавшего в институте, каким-то образом узнав о его встречах с предшественником Крашке. Это был серьезный провал. Именно в связи с этим господин Крашке и выехал из Берлина в Москву для дальнейшей подготовки «операции Сириус».

Окрыленный дипломатическим паспортом и званием атташе, которым в глубине души он был очень польщен, господин Крашке даже завел себе монокль и смокинг.

Перед отъездом Крашке в Москву в Берлин был вызван полковник фон Вейцель. Генерал-лейтенант Пиккенброк, начальник I отдела германской военной разведки, представил господину Вейцелю его нового помощника.

Вейцель с интересом посмотрел на господина Крашке. Перед ним сидел уже немолодой человек, немногословный, с тусклыми, чуть выцветшими глазами, узким лбом и большим хрящеватым носом.

– Господин полковник, – произнес Пиккенброк после того, как Вейцель и Крашке обменялись рукопожатием, – я рад вам сообщить, что наш старый Крашке знает Россию отлично. Это кадровый немецкий разведчик, и, если бы не «операция Сириус», мы ни в коем случае не отдали бы его вам…

– Я весьма признателен за помощь, господин генерал, – ответил Вейцель, – тем более что подготовка этой операции очень усложнилась в связи с известными вам обстоятельствами…

– На вашем месте, полковник, – перебил Вейцеля Пиккенброк, – я не стал бы напоминать об этом позорном провале, который вам угодно называть обстоятельствами… Этот идиот Шмельцер (речь шла о предшественнике Крашке) засыпался, как мальчишка, и провалил великолепного агента.