Военная тайна. В дни войны

– Господин фон Шулленбург, – начал Вейцель, – разумеется, опытный дипломат, вполне преданный отечеству, но, господин рейхсфюрер СС, мой долг солдата прямо заявить о том, что господину фон Шулленбургу, при всем моем к нему глубоком уважении и понимании его заслуг…

– Скажите, полковник, – перебил его Гиммлер, – вы произносите юбилейный тост или докладываете суть дела своему начальнику и рейхсфюреру СС?

У Вейцеля отлегло от сердца. Он понял, что хотелось бы услышать Гиммлеру.

– Я хочу быть объективным, господин рейхсфюрер СС, – уже уверенно сказал он, – но считаю своим долгом прямо заявить, что наш посол неверно информирует фюрера о положении в Москве.

– Так, так, – с нескрываемым интересом промолвил Гиммлер. – Продолжайте, полковник, это очень, очень любопытно.

– Господин посол является сторонником мирных отношений с Советским Союзом, – продолжал Вейцель, – и это ослепляет его. Господин посол уверяет фюрера, что Москва не намерена нападать на Германию, что она не готовится к войне, а я убежден в обратном.

– И вы правы, полковник, – бросил Гиммлер, – я тоже убежден в этом.

– Скажу больше, господин рейхсфюрер СС, – еще увереннее начал Вейцель, окрыленный столь лестным замечанием Гиммлера, – я в глубине души теряю политическое доверие к господину фон Шулленбургу…

– Неужели? – протянул Гиммлер таким тоном, что становилось ясным, как приемлема ему и такая крайняя позиция.

– К сожалению, – со скорбной миной произнес фон Вейцель, – я не считаю себя вправе это скрыть.

Мои расхождения с господином послом особенно значительны в оценке оборонной мощи Советского Союза. Господин фон Шулленбург, увы, весьма слаб в военных вопросах, и его утверждения, что Советская Армия – это реальная, хорошо слаженная, отлично подготовленная сила, глубоко ошибочны и вредны.

– Вредны? – в том же тоне спросил Гиммлер, совсем уже благосклонно глядя на Вейцеля.

– Да, вредны! – твердым тоном солдата, уверенного в своей правоте, ответил Вейцель.

 – Вредны потому, что они объективно являются дезинформацией, а дезинформация в таких вопросах равносильна предательству Германии! – с наигранной горячностью закончил Вейцель.

Уже поздно вечером, отдыхая в своей вилле в Нейдорфе, в пригороде Берлина, полковник фон Вейцель вспоминал во всех деталях этот разговор и пришел к окончательному выводу, что он вполне попал в тон.