Фитиль для бочки с порохом (сборник)

Впрочем, пока это пристальное внимание его почти не беспокоило. Все уже было понятно, а то, что оставалось еще непонятным, он надеялся прояснить уже завтра.

«Взять показания у солдатиков, которые сейчас в больнице, – мысленно намечал Лев план ближайших действий. – Им врать незачем, думаю, расскажут все, как было. И о том, что послали их пожар тушить, а не сами они побежали, и о том, кто именно послал. С фермером тоже наверняка проблем не будет. Бедолага в таком состоянии, что в порыве самобичевания, кажется, готов не только все, что было, подробно описать, но даже чего не было прибавить.

В общем, все выстраивается, не выстраиваются только эти боеприпасы. Как заноза они торчат, всю стройную картину портят. Если бы их на этом складе не было, то и ничего бы не было. И взрывов бы не было, и парень остался бы жив. И ведь не должно было их там быть. А вот – оказались».

Сделав несколько фотографий, иллюстрирующих последствия взрыва, он посмотрел на часы и решил, что до конца дня еще вполне успеет выполнить один из пунктов своего плана, а именно – поговорить с военнослужащими, попавшими после взрыва в больницу.

Вернувшись к гостинице, сел в машину и снова позвонил Панфилову, чтобы узнать, как лучше добраться из части до стационара. Гуров не сомневался, что в роли провожатого будет счастлив выступить Стрелков, но при одной мысли, что придется снова любоваться на приторно-счастливую физиономию и слушать нескончаемый вздор, он почувствовал непреодолимое раздражение.

– Нет уж. Как-нибудь сам, – вслух произнес Лев.

Без проблем добравшись до больницы, он, чтобы не тратить время на утомительные поиски и согласования, обратился прямо к главврачу. Результатом получасовой беседы было то, что Гуров не только получил возможность пообщаться с интересующими его пациентами, но и на время разговора в его распоряжение предоставили отдельную одноместную палату.

Из четырех человек, госпитализированных после пожара, ему разрешили поговорить с двумя. Рядовые Андрей Мищенко и Михаил Крестов получили ранения и ожоги средней тяжести, поэтому врачи не возражали против их допроса.

Остальные двое только-только были переведены из реанимации и находились в довольно тяжелом состоянии, так что Лев и сам не настаивал на общении с ними.

Устроившись в предоставленной палате, он сказал сопровождавшей его медсестре, что можно вести к нему первого собеседника.

– Мищенко или Крестова? – уточнила та.

– Без разницы. Давайте Мищенко, раз уж первым его назвали.