Пение кузнечиков на ночной дороге

Кто он на самом деле и для чего ему понадобилось спасать меня? Чтобы я тотчас заложил его в милиции? Глупо надеяться на то, что я умолчу о нём следователю, а ведь я рано или поздно попаду к ментам. Если даже не докажут его причастность к убийству Файнберга, то ведь убийство Скворечникова произошло на моих глазах, и он отлично понимает, что выгораживать его – значит, брать убийство на себя. Не пойму, каков его расчёт идти на мокрое дело ради меня. Тайные симпатии к евреям? Смешно… С другой стороны, хитро, гад, закрутил – порешил подельника, потом вырубил меня и воткнул пистолет в ладошку, дескать, ребята сами учинили дуэль на стройке, а он проходил мимо, целочка невинная и глазки голубые…

И ещё одного не пойму: для чего затевался этот спектакль? Не проще ли было шлёпнуть меня, уложить рядом с Мариком – и концы в воду? Ищи потом ветра в поле.

Попытка выставить меня убийцей Скворечникова, а, если принять во внимание дурацкое письмо, то и Файнберга, наверняка при более детальном изучении потерпит крах. Не такие уж простофили наши милицейские сыскари, чтобы не разобраться в этом. Когда подопрёт, могут пахать, как звери.

Но и полагаться на здравый смысл особенно не стоит. Наверняка нужно будет тридцать три раза доказать всем свою непричастность перед тем, как всё прояснится. Это-то меня и не устраивает. Пока есть время, нужно что-то делать самому. А то потом ничего не докажешь.

На часах почти семь. После моего посещения офиса прошло уже три часа, и труп Файнберга наверняка обнаружен.

Может, и Лена отыскалась. Не дай Б-г, чтобы и её… Труп Скворечникова пока наверняка не нашли, но скоро и его кто-нибудь обнаружит. Надеюсь, моей особой пока не интересуются, хотя это не мешало бы осторожно проверить.

Постанывая от боли в плече, по которому мне здорово врезали ещё в офисе, а потом Костик добавил на стройке, я медленно пошёл по улице, опасливо поглядывая по сторонам и держась в тени деревьев. Мало ли что.

Из телефона-автомата на углу я позвонил сперва домой и выяснил от моих стариков, что до обеда меня никто не домогался, а потом звонки пошли беспрерывно, но все меня только пытаются найти и никто не говорит зачем.

Старикам о своих приключениях я благоразумно рассказывать не стал, но предупредил, что, может быть, задержусь, а если не приду ночевать, значит, срочно укатил в командировку. Иногда я пользовался таким запрещённым приёмом. А потом, не вдаваясь в подробности, поскорее повесил трубку.

Второй звонок был в офис.