Точка опоры – точка невозврата

Но когда нет ничего срочного, Винтерман требует, чтобы я никуда не отлучался. Оттого и футбол у нас в отделе допускается. Чтобы, так сказать, суровые будни подсластить…

– Счастливые вы, ребята! – печально замечаю я. – У вас времени и на сладости хватает… Короче, выбирай, к кому пойдём, и собирайся. Я тебя принимаю назад под своё крыло.

Пока я изучаю листок с данными нашего очередного клиента, Лёха звонит Винтерману и докладывает, что мы отбываем в неизвестном направлении и сегодня вряд ли вернёмся.

– Ещё же двенадцати нет! – удивляюсь я.

 – Мы до вечера можем спокойно успеть посетить пару человек. Это как минимум. А если поднатужиться…

– А зачем? Кто нас гонит? Трупов нет, общественность не негодует, начальство на пятки не наступает. Да и Винтерман ничего против иметь не будет. Он и сам посидит часов до четырёх-пяти и с чистой совестью домой отчалит…

Я только качаю головой, потому что мне нечего сказать о нравах в их полицейском управлении. Да и не моё это дело – разовому презервативу менять устоявшийся распорядок в их тихом болотце.

С другой стороны, это же мечта любого государства, чтобы его полиция маялась от безделья. На прежней моей родине у ментов работы было навалом. К громадному сожалению…

Мы поехали на машине Штруделя, и я, чтобы не терять время, я изучаю листки дальше.

– Итак, второго нашего клиента зовут… – Сперва читаю про себя, а потом повторяю вслух. – Иехизкиель Хадад. Ну, и имечко! Это ж как родителям надо было не любить своего сына, чтобы так назвать!

– Это твоему российскому уху непривычно, – хохочет Лёха, не отрывая взгляда от дороги, – а у ребят из восточных общин, да ещё религиозных, такие имена в порядке вещей.

– Пока мы не приехали, выдай про них какую-нибудь информацию. Чтобы лицом в грязь не ударить.

Леха некоторое время помалкивает, вслушиваясь в разухабистую ивритскую песню по приёмнику, потом отвечает:

– Что сказать об этой публике? Сам на месте прикинешь, что и как. Первый год в стране, что ли?

– Твоё мнение хочу услышать.

– Скажу одно: живут ребята по Торе. Или им кажется, что живут…

– Понял. – Мне-то казалось, что у полицейских всегда больше информации о всяких закрытых группах населения, чем у нас, простых обывателей, изначально настроенных против любого, кто живёт иной жизнью, чем ты, но выходило, что это не всегда так. – Придётся ориентироваться по ходу дела…

– Узнаю своего бывшего ментовского начальника! – хихикает Штрудель.