Азбука едет по России (сборник)

Из потешных – Якимку Воронина, да Лёшку Бакеева, да Федьку Троекурова… да плотников, да мостильщиков… Созову мастеров корабельных со всей Руси! Построим корабли настоящие. Вот-то будет флот!

3. Дела озёрные

Дорога от Троице-Сергиева монастыря к Переяславлю на протяжении шестидесяти трёх вёрст пролегает по холмам, по долинам, между зелёными рощами и широкими полями. Не доезжая вёрст пяти до озера, от каменного креста, который стоит на вершине горы, открывается сам город Переяславль-Залесский.

Купола старинного собора и нескольких монастырей собрались на берегу озера. Налево тихо движутся широкие воды, сверкает серебряной нитью горизонт, носятся над простором стаи белых чаек с розовыми клювами и лапками, ветер шумит в рощах и доносит далёкий колокольный перезвон.

Здесь, возле горы Гремяч, в июле 1688 года застучали первые топоры. Строились новые корабли – фрегат и две яхты.

По ночам на берегу горели костры. Лёшка Бакеев варил в котелке уху из знаменитой жирной переяславской селёдки.

Отблеск костра падал на загорелое лицо Фёдора Троекурова. Фёдор был грустен. Нынче днём Пётр подозвал его и сказал, что боярин Троекуров приехал в Троице-Сергиев монастырь и бил челом самому Петру, чтоб Фёдора отпустили, а то он, боярин, откажется от сына.

– Не могу я больше тебя укрывать, Фёдор, – сказал Пётр. – Рассуди сам: боярина обижать нельзя. Ежели я тебя укрою, то он в Москву бросится, к моей сестрице в ноги. Скажет, что мы тебя украли. Поезжай с отцом – авось простит.

Послезавтра приедет он за тобой. Он нынче в монастыре гостит.

Фёдор повесил голову. За последнее время, живя под открытым небом, он огрубел и возмужал. Жизнь на воздухе, возле воды и зелени, ловля рыбы в озере, работа с топором и пилой – всё это ему нравилось.

Сам Пётр трудился неустанно.

Он ходил по берегу с топором, без кафтана, с засученными рукавами; ночевал у костров, давал приказы насчёт заготовок леса, досок, гвоздей и скобок, верёвок и парусины. За ним следом ходил черноволосый, быстроглазый, подвижной Яким Воронин с записной книгой в руках, а за Ворониным ходил мальчик с чернильницей и пером.

Старик Брандт словно помолодел. Его густой голос целый день раздавался на берегу, возле речки Трубеж, где росли навесы и помосты для постройки будущих кораблей.

На нём был фартук, в руках он держал деревянный аршин[24 - Аршин – здесь: линейка, длиной в аршин – 0,711 м.]. Голова была непокрыта, глаза светились из-под седых бровей.