Рождённый в чужой стране. Время перемен

После обхода нескольких человек, включая меня, отправили в соседний корпус на электроэнцефалограмму. Дожидаясь своей очереди, я разглядывал картины на стенах в коридоре. Поговаривают, что люди с больной психикой иногда пишут гениальные вещи. Может, и так, но ни одной сто?ящей работы я здесь не увидел.

Назад мы вернулись к обеду.

Еда в столовой отдавала хлоркой.

В сончас, как и было обещано, нас под присмотром Вити-Пижона вывели на прогулку.

Рядом с корпусом была площадка десять на десять метров, огороженная металлическими рамами с натянутой на них сеткой Рабица.

Санитар завёл нас внутрь этого загончика и запер калитку на подвесной замок.

Заняться здесь было нечем: либо ходить, либо сидеть на одной из двух скамеек.

Погода не располагала к длительному пребыванию на воздухе: прохладно, пасмурно, со стороны реки дует сырой ветер. Однако возвращаться назад мы не спешили.

– Мячик бы сюда! – сказал Андрюха. – Витя, может, есть в подсобке?

Театрально стряхнув пепел на землю, санитар произнёс протяжно и свысока:

– Мячика нет… И вообще – не положено…

– Как думаешь, он всегда такой или только на работе? – поинтересовался у меня Марат.

– Хрен знает… Но здесь – это его коронная роль. При мне он из неё ни разу не выходил. Кстати, некоторый процент баб на такое поведение клюёт. Но именно баб!

– Это ты верно подметил! – согласился мой собеседник.

Вскоре народу надоело бесцельно топтаться на пятачке, и они, расположившись полукругом (кто стоя, а кто в привычной для гопника позе – сидя на корточках) перед вольготно рассевшимся на скамейке санитаром, стали выяснять у него подноготную завсегдатаев отделения.

Витя вещал в свойственной ему манере. Бо?льшую часть рассказанного им я уже знал. Однако то, что один из пациентов-надзирателей вот прямо завтра откинется[37 - Откинуться (криминальный жаргон) – освободиться из мест лишения свободы.], стало для всех нас полной неожиданностью. Через полчаса задушевных бесед Витя подобрел настолько, что согласился отпустить двоих за сигаретами. Нарочные обернулись минут за двадцать.

Санитар повёл нас обратно в отделение.

Вечером на Евсея снова свалилось счастье: с воли ему передали шприц с ханкой и немного шмали[38 - Шмаль – сленговое название марихуаны (анаши).]. Ширево он разделил с Шестом и ещё одним пареньком из шестой палаты. Предлагал и карманнику Андрюхе, но тот отказался.