Нейромир

Другие рабы были также не в лучшей форме – пошатывались и держались за голову, кто-то тер глаза, другие озирались по сторонам, пытаясь сориентироваться где они и как здесь очутились.

Погонщик рабов щелкнул хлыстом над головами. Рабы от испуга присели, обернулись к нему. Черный мужчина с жестким взглядом и мускулистыми руками, явно способными сломать любого из рабов.

– Рабы! Теперь вы собственность нашей госпожи Диоры! Я ваш погонщик, и вы будете слушать менять. Иначе я зарежу каждого, кто вздумает ослушаться.

Идем прямо по дороге! Кто отстанет – будет прирезан и выкинут в канаву. А теперь пошли! Пошли!

для ускорения процесса он взмахнул хлыстом над ними. Безымянный почувствовал легкое дуновение ветра над собой, затем щелчок.

– Скоты. Убивать слабых. Как это по-содомски. В их религии выживает сильнейший. Поэтому детям, старикам и больным в таком мире нет места. – сказал очутившийся рядом Вилет.

– Нет места? А сильным здесь есть место? Ты вроде как неслабый.

– Да. Ты прав.

Наше положение не лучше. Но, мы живы! А значит еще есть надежда.

Люди шли как заведенные, разговоры стихли, все старались сохранить скорость движения, что на жаре было затруднительно. Тяжелые оковы давили и натирали руки и ноги. Иногда погонщик хлестал над головами, подгоняя, но пока никто не отстал.

Пейзаж был бы прекрасен, и им можно было бы любоваться, если бы не положение раба. Однако Безымянный погрузился в себя. Картинки приходили и уходили, и постепенно он стал слышать голос.

Негромкий, идущий как будто изнутри: “Здесь, внутри себя – ты свободен. Никто не сможет изменить твои мысли, твое отношение”.

Безымянный внял словам голоса и подумал:

“Я свободен. Внутри, здесь, я свободен. Они не могут залезть мне в голову. Я сам решаю, что думать. Поэтому я выбираю думать о свободе. У них есть мое тело, но моя душа принадлежит мне, мой разум от них закрыт. А тело я смогу освободить. А сейчас? Сейчас это просто прогулка. Мы просто идем гулять”.

И после этих слов Безымянный почувствовал себя лучше.

К отсутствию голода и жажды теперь прибавилась легкость движений. Оковы перестали натирать, стил почти невесомыми. И даже зрение улучшилось – он увидел впереди вдоль дороги кресты с телами людей, изъеденные воронами. Было даже непонятно, кто это – мужчина или женщина, так обезображены и обглоданы были трупы. Поравнявшись с ними, рабы невольно замедляли шаг, озираясь по сторонам, но хлыст щелкнул прямо над головой Вилета.