Рада, наследница заклинателей

Она лишь плотнее закуталась в накинутое покрывало, тяжесть которого сейчас казалась спасительным убежищем от всех бед.

– Ну же, ешь! – настаивал визитёр.

Он открыл котёл с похлёбкой, и аромат свежесваренной пищи наполнил камеру. Юное тело, в котором обитала душа, полная радости и свободы до того злополучного свидания с возлюбленным, начинало брать своё. Оно хотело жить. Голод, притуплённый холодом и затопившим разум туманом, властно заявил о себе. Испуганно зыркнув на сделавшего шаг к стене человека в плаще, узница поднялась с жидкого соломенного ложа и, перебирая продрогшими ногами, проковыляла к корзинке со снедью.

Удобно устроившись на тюфяке, некогда прекрасная, а теперь словно бы выцветшая девушка с жадностью набросилась на еду, с наслаждением ощущая, как отступает холод.

Когда с ужином было покончено, священник, стоявший до этого момента неподвижно, оторвался от стены и сделал движение навстречу. Рада инстинктивно сжалась, со страхом глядя на эту странную мрачную фигуру. И тут, посмотрев снизу вверх, в неровном свете факела осуждённая сумела наконец разглядеть лицо.

Ледяное стекло равнодушия, покрывавшее воспоминания, мгновенно лопнуло: ясные образы стремительно вырвались из-под толстого купола и затопили завопивший от ужаса разум.

– Вы!.. Это вы руководили допросом! И прежде преследовали меня… Прогоняли с Драконьей площади. Вы убили Гожо!..

– К сожалению, нет, – скрипнул зубами Михель Буша. – Но с радостью предпринял бы вторую попытку, и уж в этот раз, поверь мне, не промахнулся.

– Так он жив?! – глаза девушки заблестели. – Гожо жив!.. Он придёт за мной, я знаю! Уходите прочь!.. Зачем вы здесь, что вам нужно от меня? За что вы преследуете, за что так ненавидите?.. Что я вам сделала?!

– Что ты сделала?! – властный голос настоятеля возвысился, так что бедная Рада в ужасе прижала к ушам ледяные ладошки; однако слова продолжали набатом греметь в девичьей головке. – До встречи с тобой я был счастливым человеком!.. Я успешно противостоял искушениям тьмы, с ранней юности усмиряя плоть.

И в кого превратила меня ты?! Священник, я отрёкся от заповедей Дракона, покорный твоей песне; учёный, я забросил всякую науку, завлечённый твоим танцем!.. О да, девушка, я ненавижу тебя! Ненавижу, потому что люблю!..

Сбросив капюшон, он вперил горящий взор в сжавшуюся в комок хрупкую фигурку.

– Всей Рутне – нет, всем в землях Сапо! – известно, что вы ненавидите женщин, – тихо прошептала пленница, так что Михель едва сумел разобрать слова.