Корона Рико-Сантарио

Весеннее солнце напитывало энергией, прогоняя прочь все ненужные и тяжелые мысли, ветер плавно покачивал еще совсем молодую, ярко зеленую листву на деревьях. Птицы пели друг другу песни на разный манер, создавая приятную уху и уму единую мелодию. Таким днем хотелось насладиться полностью, что она и делала, тихонько мыча какие-то песенки себе под нос в местах, где рядом с ней не было других людей. Так, улыбаясь самой себе и каким-то неуловимым, но приятным мыслям, Вайолет почти дошла до своей улицы.

Чем ближе виднелась серая крыша ее дома, тем острее внутри неё, где-то вверху живота, нарастало чувство тревоги, усиливавшееся с каждым шагом.

И если поначалу Вайолет казалось, что это связано с неумолимо грядущим серьезным разговором с мамой, то вскоре стало понятно, что это вовсе не является настоящей причиной. Спиной она все сильнее ощущала уже знакомое с утра чувство, что за ней наблюдают. Ускорив шаг, она почти побежала к дому, попутно пытаясь усмирить рвущееся наружу сердце и начинавшуюся панику. Она знала, что почувствует себя в безопасности, стоит ей только коснуться ручки входной двери. Сжав ладонь еще сильнее, словно надеясь таким образом впитать в себя спокойствие векового строения, Вайолет решилась обернуться, но улица была пуста. Только деревья размерено покачивали ветвями.

«Просто твоя бурная фантазия!» – одернула она себя и зашла внутрь.

Когда за ней захлопнулась дверь, из-за старого дуба возле дороги выглянул молодой человек в черной толстовке.

Он еще пару секунд задумчиво посмотрел на закрытую дверь, а после, натянув капюшон, быстрым шагом направился прочь.

– Я дома! – прокричала Вайолет как обычно.

– Привет! – раздался голос папы из кухни.

Папин одинокий ответ озадачивал. Если мама дома и молчит, значит, можно предполагать худший расклад – они не разговаривают. Спеша подтвердить или опровергнуть свою догадку, Вайолет буквально пролетела по коридору в сторону кухни.

– Привет, а где мама? – спросила она, стараясь скрыть свое волнение.

– Минут десять назад ушла к миссис Фоул, – папа, сидя за столом, доедал последний кусок какой-то выпечки.

Чем именно была эта булочка при жизни, сказать уже не представлялось возможным. Но одно можно было знать наверняка – она была съедена с почетом. Вокруг папы стояло, по меньшей мере, около десяти баночек с джемами, вареньями и конфитюрами, в чьи ряды как свои среди чужих затесались коробочка с арахисовой пастой и масленка.