Крах и восход

Он единственная причина, по которой мои гриши спаслись из битвы с чудовищами Дарклинга. Он дал нам убежище под землей. Но с каждым днем Белый собор казался больше темницей, чем укрытием.

Он сцепил пальцы вместе.

– Месяцы идут, а ты все мне не доверяешь.

– Доверяю, – солгала я. – Как же иначе.

– И тем не менее, ты не даешь мне помочь. Если мы раздобудем жар-птицу, все может измениться.

– Давид работает над записями Морозова. Уверена, ответ кроется в них.

Апрат вперился в меня взглядом своих черных глаз.

Он подозревал, что я знаю о местонахождении жар-птицы – третьего усилителя Морозова и ключа к раскрытию силы, которая может побороть Дарклинга и уничтожить Каньон. Он прав. По крайней мере, я на это надеялась. Единственная наша подсказка о ее местопребывании была закопана в моих скудных детских воспоминаниях и надежде, что пыльные руины Двух Столбов не так просты, как кажется. Так или иначе, возможную локацию жар-птицы я намеревалась хранить в секрете. Я была изолирована под землей, почти бессильна, и за мной постоянно следили святые стражи. Мне не хотелось расставаться со своим единственным преимуществом.

– Я желаю тебе только лучшего, Алина Старкова. Тебе и твоим друзьям. Выжили столь немногие. Если с ними что-нибудь случится…

– Оставьте их в покое, – прорычала я, позабыв об игре в вежливость и покорность.

Мне не понравился проницательный взгляд Апрата.

– Я просто имел в виду, что подземелье непредсказуемо, тут может всякое случиться. Я знаю, что каждая потеря сильно по тебе ударит, а ты и так очень слаба.

 – При последнем слове его губы растянулись, открывая десны. Они были черными, как у волка.

И снова меня захлестнула волна гнева. С первого дня в Белом соборе в воздухе чувствовалась угроза, держа меня под постоянным давлением страха. Апрат никогда не упускал возможности напомнить о моей уязвимости. Почти не осознавая, я пошевелила пальцами в рукавах. По стенам комнаты поползли тени.

Апрат вжался в стул. Я нахмурилась, изображая недоумение.

– Что-то не так?

Он прочистил горло, глазки забегали вправо-влево.

– Нет… ничего, – с запинкой ответил священник.

Я позволила теням отступить. Его реакция стоила наплыва головокружения, охватывающего меня каждый раз при проделывании этого трюка. На этом мои способности заканчивались. Я могла заставить тени прыгать и плясать, но не более. Это печальное тихое эхо способностей Дарклинга, отголоски силы, использованной в противостоянии, которое чуть не убило нас обоих.