Продажное королевство

Приказчик выдавил слабую улыбку, и они ушли.

– Ты же понимаешь, что тебе это плохо дается, верно? – полюбопытствовала Нина, как только они оказались на улице и пошли по Восточному Обручу.

– Ложь и обман?

– Вежливость.

Матиас задумался.

– Я не хотел быть грубым.

– Просто позволь мне говорить за нас обоих.

– Нина…

– Не называй меня здесь по имени.

Она злилась на него. Он слышал это в ее голосе и понимал, что дело не в его обращении с приказчиком.

Они ненадолго остановились, чтобы Матиас сменил свой костюм Безумца на один из многих нарядов Мистера Кримсона, сложенных в свертки меховщика. Парень сомневался, что приказчик знал, что было завернуто в коричневую обертку, были ли костюмы сшиты в магазине, и был ли «Золотой барсук» лишь местом передачи. У Каза имелись загадочные связи по всему Кеттердаму, и только ему было известно, как это все работало.

Когда он нашел длинный красный плащ и надел на голову красно-белую лакированную маску, Нина вручила ему мешочек с серебряными монетами.

Матиас подкинул его на ладони, и монеты радостно зазвенели.

– Они же ненастоящие, правда?

– Естественно. Но об этом никто не знает. В этом и заключается все веселье. Давай потренируемся.

– Потренируемся?

– «Маменька, папенька, рента уплачена?» – пропела Нина мелодичным голоском.

Матиас уставился на нее.

– У тебя что, лихорадка?

Девушка откинула вуаль, чтобы он прочувствовал всю силу ее сердитого взгляда.

– Это из «Зверской Комедии». Когда Мистер Кримсон выходит на сцену, зрители кричат…

– «Маменька, папенька, рента уплачена?» – закончил Матиас.

– Именно. Тогда ты отвечаешь: «Нет, дорогая, все деньги потрачены», а затем кидаешь горсть монет в толпу.

– Зачем?

– По той же причине, по которой все шипят на Безумца и бросают цветы Королеве Скарабеев. Это традиция. Туристы не всегда ее понимают, но керчийцы – да.

Так что сегодня, если кто-то закричит: «Маменька, папенька, рента уплачена?»…

– «Нет, дорогая, все деньги потрачены», – мрачно продолжил Матиас, подкидывая монеты в воздух.

– Больше энтузиазма! – настаивала Нина. – Это должно быть весело.

– Я чувствую себя глупо.

– Иногда приятно чувствовать себя глупым, фьерданец.

– Ты говоришь так только потому, что у тебя нет ни капли стыда.