Штурм и буря

– Олень… и русалье, – я наблюдала, как он изучает иллюстрацию, и заметила тот момент, когда до него наконец дошло. – Святые, – выдохнул парень. – Есть и третий!

ГЛАВА 6

На берегу темного моря стоял святой Илья. Он был одет в потрепанные лохмотья, некогда бывшие фиолетовой мантией. Его руки разведены в стороны ладонями вверх. На лице застыло блаженное, безмятежное выражение, с которым рисовали всех святых – обычно перед тем, как их постигала мучительная смерть. На шее виднелся железный ошейник, который когда-то крепился тяжелыми цепями к кандалам на запястьях.

Ныне сломанные цепи свисали по бокам.

За спиной святого Ильи плескался в волнах извивающийся белый змей.

У его ног лежал белый олень, глядя на нас темными, мудрыми очами.

Но не эти создания приковывали наше внимание. За левым плечом святого возвышались горы, и там вдалеке, едва различимая на расстоянии, кружила птица над высокой каменной аркой.

Мал обвел пальцем ее длинные хвостовые перья, окрашенные в белый и бледно-золотой цвет, как сияние нимба святого Ильи.

– Не может быть!

– Олень был настоящим. Как и морской хлыст.

– Но это… другое.

Его правда. Жар-птица – герой тысячи сказок. Она – сердце каждого равкианского мифа, вдохновение для бесчисленного количества пьес и баллад, романов и опер. Поговаривали, что границы Равки были очерчены по мановению ее крыла. Реки Равки наполнялись ее слезами. Столица якобы была основана на том месте, куда упало ее перо. Его подобрал один юный воин и отправился на битву.

Ни одна армия не могла его одолеть. Так он стал первым королем Равки. По крайней мере, так говорилось в легенде.

Жар-птица и есть Равка. Ее невозможно поразить охотничьей стрелой, ее кости не предназначены для великой славы какой-то выскочки-сиротки.

– Санкт-Илья, – прошептал Мал.

– Илья Морозов.

– Святой гриш?

Я коснулась страницы кончиком пальца, провела по ошейнику, по кандалам на запястьях Морозова.

– Три усилителя. Три мифических создания. Два из них уже у нас.

Мал замотал головой, пытаясь протрезветь от вина.

Неожиданно он взял и захлопнул книгу. На секунду я испугалась, что он выкинет ее в море, но парень просто вернул ее мне.

– И что нам с этим делать? – раздраженно поинтересовался он.

Я размышляла об этом весь день и вечер, в течение всего нескончаемого ужина. Мои пальцы без конца ощупывали чешуйки морского хлыста, будто стремились ощутить их прикосновение вновь и вновь.

– Мал, в команде Штурмхонда есть фабрикатор.