Тень и кость

 – Фу. Только не этот.

Пролистав мой блокнот с эскизами, он остановился на изображении горного хребта и постучал по нему пальцем.

– Вот.

Я едва успела коснуться пером бумаги, как в палатке появился старший картограф и двинулся по проходу, проверяя наши работы.

– Надеюсь, это уже второй эскиз, Алина Старкова.

– Да, – соврала я. – Второй.

Стоило картографу пройти дальше, как Алексей зашептал:

– Расскажи мне об экипаже.

– Мне нужно закончить эскиз.

– Держи, – раздраженно сказал он, подсунув мне один из своих.

– Он поймет, что это твоя работа.

– Этот эскиз не из лучших. Вполне сойдет за твой.

– А вот и Алексей, которого я знаю и уважаю, – пробурчала я, но приняла рисунок.

Алексей был одним из самых талантливых помощников, и он это прекрасно знал. Парень выведал у меня все детали о трех экипажах гришей. Я была благодарна за эскиз, поэтому изо всех сил старалась удовлетворить его любопытство, пока заканчивала свою работу над горным хребтом и измеряла пальцами размер самых высоких вершин.

К тому моменту, как мы закончили, на улице уже смеркалось. Мы сдали наши работы и пошли в столовую, где встали в очередь за мутной похлебкой, которую черпал из кастрюли взмокший поваренок, а затем отыскали места за столом с другими топографами.

Я ела молча, прислушиваясь, как остальные обменивались лагерными сплетнями и опасениями из-за завтрашнего перехода. Алексей настоял, чтобы я пересказала историю об экипажах гришей, и она была встречена как обычно – смесью восхищения и ужаса, возникавших при каждом упоминании Дарклинга.

– Он неестественный, – сказала Ева, еще одна помощница: у нее были красивые зеленые глаза, которые, к сожалению, не особо отвлекали от носа-пяточка.

– Как и все предыдущие, – фыркнул Алексей. – Будь добра, поделись с нами своими умозаключениями, Ева.

– Начнем с того, что именно Дарклинг создал Тенистый Каньон.

– Это было сотни лет тому назад! – возразил парень. – И тот Дарклинг был сумасшедшим.

– Этот ничем не лучше.

– Ох уж эти крестьяне, – отмахнулся от нее Алексей.

Ева с оскорбленным видом отвернулась к своим друзьям. Я продолжала молчать. Я была большей деревенщиной, чем Ева, несмотря на ее предрассудки. Лишь благодаря доброте князя я научилась читать и писать, но, по установившемуся негласному соглашению, мы с Малом избегали разговоров о Керамзине.

Словно по команде, хриплый хохот вывел меня из задумчивого состояния. Я оглянулась через плечо.