Тень и кость

Мушкеты и винтовки – это только начало. Я видел оружие, которое делают в Керчии и Фьерде. Эпоха гришей подходит к концу.

Это была пугающая мысль.

– Но… но как же Первая армия? У них есть винтовки. И другое оружие.

– Откуда, по-твоему, оно взялось? А боеприпасы? Каждый раз, когда мы пересекаем Каньон, мы теряем жизни. Разделенная Равка не переживет новую эпоху. Мы нуждаемся в наших портах. В наших гаванях. И лишь ты можешь вернуть их нам.

– Как? – взмолилась я. – Как я должна это сделать?

– Помоги мне уничтожить Тенистый Каньон.

Я покачала головой.

– Ты безумен. Все это безумие.

Я подняла голову к дырам в крыше амбара и посмотрела на ночное небо. Оно полнилось звездами, но я видела лишь бесконечную тьму между ними.

Я представила себя в мертвенной тишине Тенистого Каньона: слепую, напуганную, без всякой защиты, кроме моей предполагаемой силы. Подумала о Черном Еретике. Он создал Каньон – Дарклинг, точно такой же, как тот, что сидит рядом, внимательно наблюдая за мной в отблесках костра.

– Что насчет той штуки, которую ты сделал? – спросила я, пока не струсила. – С фьерданцем?

Он вновь посмотрел на костер.

– Это называется «разрез». Он требует большой силы и сосредоточенности. Лишь некоторые гриши способны на это.

Я потерла руки, пытаясь избавиться от мурашек, которые побежали по телу. Дарклинг посмотрел на меня, затем снова на пламя.

– Если бы я разрезал его мечом, это бы что-то изменило в лучшую сторону?

Изменило бы? Я видела бесчисленное количество ужасов за последние пару дней.

Но даже после всех кошмаров Каньона именно та картинка запомнилась мне больше всего, она преследовала меня во снах и в бодрствовании – разрезанное тело бородатого мужчины, раскачивающееся на ярком солнечном свете, прежде чем рухнуть на меня.

– Не знаю, – тихо ответила я.

Какая-то эмоция мелькнула на его лице, нечто похожее на злость или, может, даже на боль. Не сказав ни слова, он встал и ушел. Я наблюдала за его исчезновением в темноте и внезапно почувствовала вину.

«Не будь дурой, – уговаривала я себя. – Он Дарклинг. Второй самый могущественный человек в Равке. Ему сто двадцать лет! Ты не могла задеть его чувства». Но я вспомнила выражение его лица, стыд в голосе, когда он говорил о Черном Еретике, и не могла избавиться от чувства, что провалила какой-то своеобразный тест.

Двумя днями позже мы въехали на рассвете через огромные ворота знаменитых двойных стен Ос Альты.