Красный туман

Он боялся. Его кожа покрылась мурашками и похолодела от страха. В животе завязался узел. Его кожа, его желудок, и все же они как-то не так ощущались, как новое пальто, которое еще не подошло тебе по фигуре.

Он открыл глаза, осторожно приоткрыл.

Он увидел тело, распростертое на боку в грязной соломе. Тело принадлежало ему, потому что он чувствовал, как солома колет его, и как чешутся маленькие твари, которые ползают, едят и снова ползают.

Это было мощное тело, грузное и с плоскими мышцами, гораздо больше, чем его прежнее.

Очевидно, его не морили голодом первые двадцать с лишним лет жизни. Оно было совершенно голым. Погодные условия и насилие написали на нем историю, затянувшиеся белые следы на кожистой бронзе, но, казалось, ничего не пропало. На груди, бедрах и предплечьях были черные волосы, а руки были худыми и мускулистыми, приспособленными для убийства.

Это было человеческое тело. Было так много других вещей, которые его расовый снобизм не назвал бы человеческими. Например, безымянное мерцающее существо, которое улыбалось странными бледными губами.

Старк снова закрыл глаза.

Он лежал, неосязаемая сущность, которая была Хью Старком, скорчившись в темноте чужой оболочки, тихий, задумчивый, ждущий. Паника подкралась на мягких черных лапах. Она обошла вокруг скорчившегося эго, обнюхала, погладила, потрогала, поскулила, а потом ударила своими загребущими когтями. Через некоторое время она ушла, опустошенная.

Губы, которые теперь были губами Старка, дрогнули в тонкой жестокой улыбке.

Однажды он провел шесть месяцев в одиночных склепах Луны. Если человек смог это сделать и выйти оттуда в здравом уме и на своих ногах, он мог выдержать все. Даже это.

И тут до него дошло, что женщина и ее четверо спутников, вероятно, смягчили шок гипнотическим внушением. Его подсознание поняло и приняло эту перемену. Лишь его сознание было напугано до смерти.

Хью Старк проклял женщину со всей тщательностью, на семи языках и нескольких странных диалектах. Он был в здоровой ярости от того, что какая-то дама может так играть с ним.

Потом он подумал: “Какого черта, я же жив. И, похоже, мне досталась лучшая сделка!”

Он снова тайком открыл глаза на свой новый мир.

Он лежал в одном конце квадратного каменного зала приличных размеров, с двумя прямыми рядами колонн, вырезанных из какого-то темного венерианского дерева. Там стояли длинные грубые скамьи и столы. В круглых кирпичных очагах, расположенных между колоннами, горел огонь.