Потерянные с Венеры

Не глядя на Старка, он резко сказал:

– Тебе лучше уйти отсюда. Затем он повернулся и, прихрамывая, направился к бару.

Старк поднялся. Он посмотрел вслед Ларраби, и его ноздри снова дернулись от запаха страха. Затем он вышел из таверны тем же путем, что и вошел, – через парадную дверь. Никто не двинулся ему наперерез. Снаружи площадь была пуста. Начался дождь.

Старк на мгновение замер на ступеньках. Он был зол и полон опасной тревоги, нервозности тигра, который чувствует, что к нему по ветру крадутся бичи.

Он почти приветствовал бы появление Мальтора и трех молодых людей. Но бороться было не с чем, кроме тишины и дождя.

Он вышел в грязь, мокрую и теплую по щиколотки. Ему пришла в голову идея, и он улыбнулся, начиная двигаться с определенной целью вдоль стороны площади.

Резкий ливень усилился. Дождь дымился на голых плечах Старка, с шипением бился о солому и грязь. Гавань исчезла за кипящими облаками тумана, в котором вода, ударившись о поверхность Красного моря, мгновенно превращалась в пар под действием химических веществ.

Набережные и прилегающие к ним улицы были поглощены непроницаемым туманом. Молния сверкнула жутким голубоватым всполохом, а вслед за ней грянул гром.

Старк свернул на узкую дорогу, ведущую к замку.

Один за другим гасли его огни, затуманенные надвигающимся туманом. Молния прочертила на фоне ночи тень, а затем исчезла. Сквозь шум последовавшего за ней грома Старку показалось, что он слышит зовущий голос.

Он остановился, полуприседая, держа руку на пистолете. Снова раздался крик – девичий голос, тонкий, как крик морской птицы под проливным дождем. Потом он увидел ее – маленькое белое пятно на улице позади него, она бежала, и даже в этом тусклом взгляде на нее каждая линия ее тела была инстинктивно испугана.

Старк прижался спиной к стене и стал ждать. Кажется, с ней никого не было, хотя в темноте и в грозу это было трудно определить.

Она подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки, глядя на него и снова отводя взгляд с мучительной неподвижностью.

Яркая вспышка ясно показала ему ее. Она была молода, не так давно вышедшая из детского возраста, и по-дурацки красива. Только сейчас ее рот дрожал на грани плача, а глаза были очень большими и испуганными. Юбка облегала ее длинные бедра, а ее обнаженное тело, еще не оформившееся в женскую силу, блестело, как мокрый снег. Бледные волосы рассыпались по плечам.