Можно ли умереть дважды?

 – Нормально, если я буду называть тебя Хаквином?

Абсолютно нормально, по словам ее собеседника. Его имя было, конечно, Густав, Хаквин же добавкой, полученной в честь одного из крестных отцов, но еще в раннем детстве он заработал прозвище Хаке, даже Хаке Дятел, если кто-то хотел посмеяться над ним.

– Тогда я буду говорить тебе Хаквин, – сказала Анника Карлссон. – По-моему, это красивое имя. С оттенком старины, как бы из глубины веков. Кроме того, я впервые разговариваю здесь с человеком, которого так зовут, – продолжила она и улыбнулась.

 – Хотя уже пятнадцать лет в полиции.

– Я понимаю, о чем ты говоришь. – Фурухьельм кивнул с серьезной миной. Немного даже, пожалуй, печально. – Среди хулиганов нет таких, кого зовут Хаквин.

– Прекрасно, понимаешь, что ты имеешь в виду, – улыбнулась Анника Карлссон. – Я захотела поговорить с тобой потому, что, как мне кажется, ты хорошо знаком с озером Меларен и шхерами там, где находится лагерь скаутов.

Если верить Фурухьельму, что касается его хорошего знакомства с озером, это было даже слабо сказано.

Он начал ходить под парусом еще маленьким мальчиком, когда отец подарил ему его первый ялик, Хаквину только исполнилось десять лет. Он, конечно, был городским ребенком, но его семья уже в течение трех поколений владела усадьбой в Сталлархольмене с южной стороны озера Меларен, и именно там он проводил каждое лето в детстве и юности.

– Я знаю Меларен, – сказал Хаквин и улыбнулся. – И кое-какие другие озера и моря. Недавно я подсчитал, что провел почти три тысячи дней на борту различных парусников.

Совершил две кругосветки, пересекал Атлантику девятнадцать раз на пути в США, на Карибы, в Мексику, Южную Америку и назад домой.

– Как ты попал сюда в последний раз? – уточнила Анника Карлссон.

– О чем ты? – Хаквин Фурухьельм, похоже, не понял вопроса.

– Девятнадцать раз, – напомнила Анника Карлссон.

– Извини, сейчас до меня дошло, – сказал Фурухьельм, явно восторженно. – В двадцатый я прилетел домой.

– Неужели произошло кораблекрушение? Или сломалась мачта?

– Нет, – ответил Фурухьельм, посерьезнев.

 – Все это было не так страшно. Беда случилась с моим отцом. Он тогда перенес первый инфаркт. Мне пришлось срочно сесть на самолет во Флориде и лететь домой в Стокгольм. С тех пор минуло десять лет. Тогда он выжил, но во второй раз… Отец умер пять лет назад.

– Печально слышать, – посочувствовала Анника Карлссон.

– Ему уже стукнуло восемьдесят, когда смерть пришла за ним.