Таинственное убийство Линды Валлин

Никто не видел ее на пути от кабака до квартиры, а это приблизительно километр. По крайней мере, никто сам не дал о себе знать. Она не вела никаких разговоров по мобильному и не отвечала на звонки. Кроме того, в городе было спокойно, и особенно вдоль улиц, по которым Линда, вероятно, шла к себе.

– Хорошо, – сказал Бекстрём и обвел взглядом свою разыскную группу. – Данный отрезок важен, как вы наверняка понимаете. Я хочу в мельчайших деталях знать, что происходило в ночном клубе. Каждого, кто хотя бы заходил туда, надо допросить, всех гостей, весь персонал и, конечно, артистов.

Особенно их. То же самое касается ее прогулки домой. Значит, никакие свидетели не дали о себе знать?

Бекстрём вопросительно посмотрел на ассистентку, которая, казалось, испытывала угрызения совести, когда отрицательно покачала головой.

– Камеры наблюдения, – сказал Бекстрём с нажимом. – Ты упоминала какой-то банкомат? Там же наверняка есть камера?

«Чертовы любители».

– Мы изъяли запись с нее, – сообщила Сандберг.

 – Но, к сожалению, еще не успели посмотреть. Не хватило времени.

– Есть еще камеры на ее пути домой?

Бекстрём с мрачной миной раскачивался на локтях.

– Мы как раз это проверяем сейчас, – стала оправдываться Сандберг. – Я, конечно, подумала обо всем таком, но мы просто не успели.

– Тогда нам надо заняться этим в первую очередь, – парировал Бекстрём. – Пока торговец на углу и все другие, кто думает, как он, не посчитают, что о нем и о его разрешении на собственную маленькую камеру забыли, и не решат спрятать ее и уничтожить запись, сделанную в ночь на пятницу.

– Я понимаю, о чем ты, – отозвалась коллега Сандберг.

– Замечательно, – проворчал Бекстрём. – И самое время начать стучать во все двери между кабаком и ее домом. Поручите это коллегам, которые уже приступили к обходу в квартале, где она жила.

Сейчас она довольствовалась только кивком и сделала запись у себя в блокноте.

Бекстрём скосился на свои наручные часы. Было уже почти три, у него начало сосать под ложечкой от голода, а они еще даже не дошли до места преступления.

И если он не собирался сидеть и болтать здесь целый день, ему стоило взять бразды правления в свои руки, ускорить процесс и позаботиться о том, чтобы его группа занялась делом.

Бекстрём кивнул ответственному со стороны экспертов по фамилии Энокссон. Все звали его Эноком, и он был комиссаром и начальником отдела.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, Энокссон.