Таинственное убийство Линды Валлин

Дискуссия продолжалась четверть часа и быстро надоела Бекстрёму, он попытался переключить мысли на что-то другое и, когда Олссон внезапно обратился непосредственно к нему, даже не сразу сообразил, о чем идет речь.

– Или как ты считаешь? – спросил Олссон.

Наверняка дело касается поляка, подумал Бекстрём, не помедлив с ответом.

– Я полагаю, мы поступим следующим образом, – сказал он. – Поедем к нему домой и допросим этого идиота. А также постараемся взять у него пробу ДНК.

– Боюсь, с этим у нас могут возникнуть проблемы, – возразил сидевший недалеко от него Саломонсон.

 – Да, кстати, это я вел его дело о сексуальном преследовании, если кому-то из присутствующих интересно. Гросс исключительно тяжелый человек.

«В худшем случае мы можем забрать его к нам, – подумал Бекстрем. – Наденем на него наручники и проведем через главный вход, пусть журналисты немного пофотографируют».

И Олссон, казалось, прочитал его мысли.

– Как ответственный за данное расследование я в таком случае уже сейчас принимаю решение, что его надо доставить сюда на допрос, – сказал он и приосанился.

 – Без предварительного уведомления, согласно главе двадцать три семь процессуального кодекса, – уточнил он с довольной миной.

«Флаг тебе в руки, парень», – подумал Бекстрём и одновременно кивнул в знак согласия, подобно всем другим в комнате, за исключением Рогерссона, который не поддался общему порыву.

После встречи Бекстрём поймал Олссона, прежде чем тот успел смыться к себе в кабинет и закрыть за собой дверь.

– У тебя есть минута? – спросил он с дружелюбной улыбкой.

– Моя дверь всегда открыта для тебя, Бекстрём, – заверил его Олссон столь же дружелюбным тоном.

– Обыск в ее комнате дома у отца, – сказал Бекстрём. – Ведь именно там она главным образом жила. Самое время для этого.

Олссон сейчас выглядел крайне обеспокоенным и вовсе не таким целеустремленным, как к концу встречи. Отец жертвы очень плохо себя чувствовал. Несколько лет назад он перенес инфаркт и был близок к смерти.

Его единственная дочь к тому же покинула его крайне трагическим образом, и, как только он включал телевизор, радиоприемник или брал в руки газету, ему сразу же в ужасно бесцеремонной манере напоминали об обрушившемся на него несчастье. Вдобавок представлялось просто невероятным, чтобы он мог иметь какое-то отношение к ее смерти. Он, например, добровольно оставил свои отпечатки пальцев для сравнения, когда пришел в полицию.