Застенчивый убийца

Это также стало дополнительной причиной того, почему в средствах массовой информации не так много говорилось об убийстве Жасмин. Речь ведь шла о семье иммигрантов. Заявлениях против отца, написанных матерью. «Убийстве чести» и насилии в отношении женщин, и кровосмешении, и еще черт знает о чем. В результате получилась ужасно щекотливая история.

– Могу представить себе, – сказал Юханссон. – Куча дерьма, не имевшая никакого отношения к делу и только увеличивавшая хаос.

– Само собой, – подтвердил Ярнебринг.

 – Но говорить об этом с Бекстрёмом было пустой тратой времени. Он слушать никого не хотел.

– А чего ты ожидал, – проворчал Юханссон.

– В общем, из всего этого получился дьявольский компот. Ярнебринг вздохнул и покачал головой:

– Расследование убийства малышки Жасмин – грустная история. По-настоящему грустная.

Юханссон довольствовался лишь кивком. Он сидел молча так долго, что Ярнебринг уже начал беспокоиться за него и скосился на друга, проверяя, не спит ли тот. Или, еще хуже, не образовался ли у него новый тромб в голове.

Ничего подобного. Судя по всему, тот просто думал. Сидел, погруженный в свои мысли.

– Расскажи-ка поподробнее, – попросил Юханссон неожиданно. – Я хочу больше услышать о начальной стадии. Узнать все возможное о самой девчушке и ее семье. У нас еще полно времени, – добавил он и кивнул в направлении часов, висевших над дверью палаты.

– А ты уверен, что выдержишь? – спросил Ярнебринг. «Начинаю узнавать тебя, – пришло ему на ум.

 – Хотя ты дьявольски выглядишь, особенно твое лицо».

– Со мной все просто замечательно, – сказал Юханссон. «Пусть я чувствую себя как выжатый лимон», – подумал он.

– О’кей тогда, – сказал Ярнебринг. – Но ты должен дать мне бумагу и ручку и пять минут, чтобы я собрался с мыслями.

– Обратись к медсестре, – предложил Юханссон. – А я пока съем один из твоих бананов.

«Они, по крайней мере, такой же формы, как феноменальные польские братвурст Гюнтера, – подумал он. – Хотя, к сожалению, больше ничего похожего».

14

Вторая половина среды 14 июля 2010 года

– Ты спишь? – спрашивает Ярнебринг.

– Нет, – отвечает Юханссон и вытягивается в своей кровати.

– Тогда, – продолжает Ярнебринг, – поехали. Я собираюсь начать с погоды в тот день, когда девочка исчезла.

– Я слушаю, – говорит Юханссон.

– Отличный летний шведский денек, безоблачное небо, по большому счету ни ветерка. Между двадцатью и тридцатью градусами.