Бумажный лебедь

Тьма принесла бы безмятежность, не будь тупой, монотонной пульсации, которая то набегала, то отступала, накатывая волнами одна другой яростней, пока не охватила меня целиком.

Боль.

Моргнув, я поняла, что и так лежала с открытыми глазами, просто вокруг ничего не было – ни сверху, ни снизу – только боль, гудевшая в голове. Я снова моргнула, и снова. Ничего. Ни силуэта, ни тени, ни темных расплывчатых пятен. Кромешная, всепоглощающая тьма.

Я села.

Точнее, попыталась.

На самом деле я не сдвинулась с места.

Казалось, мой мозг отделили от тела. Я не чувствовала ни рук, ни ног, ни языка. Слава богу, меня не покинул слух – пусть я и слышала лишь собственное сердце, стучавшее так бешено, будто рвалось из груди наружу. Каждый его сбивчивый толчок отзывался болью в голове, как если бы все мои нервные окончания сосредоточились именно в сердце – в трепещущем кровяном насосе.

Ты слышишь.

Ты можешь дышать.

Даже если зрение пропало, ты все еще жива.

Нет.

Нет!!!

Лучше умереть, чем оказаться в его власти!

Что за хрень он со мной сотворил?

И где я, черт возьми, нахожусь?

?

Я уже приготовилась умереть, прошептала молитву, а потом наступила тишина.

Похититель легонько, почти благоговейно, погладил прядь моих волос – и наотмашь ударил меня прикладом. Мне показалось, что череп раскололся на мелкие кусочки. Высотки Сан-Диего на горизонте дрогнули, исчезая в черном тумане.

– Кто разрешил тебе болтать?! – услышала я, стукнувшись лицом о палубу.

Удар был сильным и резким, но показался мне долгим и мучительным, словно в замедленной съемке.

Прежде чем потерять сознание, я мельком увидела туфли похитителя.

Итальянские, из мягкой кожи ручной выделки.

Я неплохо разбиралась в обуви – такие туфли не так-то просто найти.

«Почему он не спустил курок?» – подумала я и отключилась.

?

Не знаю, как долго я пробыла без сознания. Вопрос накрепко засел у меня в голове, словно дракон у входа в пещеру, готовый окатить меня пламенем чудовищных последствий – таких, что хуже смерти.

Почему он не спустил курок?

Возможно, он хотел держать меня в плену, ослепшую и одурманенную.

А может, собирался разрезать меня на кусочки и продать.

Вдруг он уже вытащил мои внутренности, и я это почувствую, как только отойду от наркоза?

А вдруг он решил, что я мертва, и закопал меня заживо?

От таких мыслей боль превращалась в ужас – а ужас, поверьте, намного хуже, чем паника. Ужас поглощает вас целиком.