Дорога солнца и тумана

– Мне жаль, что с твоей сестрой случилось несчастье. Это был такой ужас, – сказал он. – Тот парень – Габриель, – ты не знаешь его фамилию?

– Нет. Просто знаю, что моя сестра работала с ним вместе.

– Не беспокойся, мисс Родел. Мы найдем его.

Это были нехитрые заверения, но я была благодарна за них.

Когда мы въехали в Рутему, за нами по пыльной дороге побежали босые ребятишки, крича: «Мзунгу! Мзунгу!»

– Что они кричат? – спросила я у Бахати.

– Мзунгу – значит, белый человек. Они не привыкли видеть здесь туристов.

 – Он остановил джип под фикусом. Там перемазанные в масле и солярке мужчины, что-то бормоча, возились с трактором, словно хирурги с пациентом. – Сейчас я спрошу у них, знают ли они Габриеля.

Пока Бахати разговаривал с мужчинами, дети, галдя и хихикая, окружили нашу машину.

– Схоластика, Схоластика! – выкрикивали они, показывая на меня.

Я представления не имела, что это означает, но они исчезли, когда Бахати вернулся и шуганул их.

– Тебе повезло, в деревне есть только один Габриель с подружкой мзунгу.

Но он часто уезжает, и они давно его не видели. Семья Габриеля живет вон там. – Он показал на большой участок с домом, странно выглядевший среди рядов маленьких хижин. Его окружал периметр стен с острыми осколками битого стекла, торчавшими из цемента.

У меня сжалось сердце. Я не учла возможность того, что Габриеля могло не оказаться дома.

– Мы можем узнать, когда он вернется?

Мы посигналили у ворот и стали ждать. Мужчины прекратили возиться с трактором и с любопытством наблюдали за нами.

К нам вышла женщина в платье из красочной местной ткани китенге. Она сквозь железные прутья разговаривала с Бахати на суахили, но ее глаза все время устремлялись на меня.

– Ты сестра Мо? – спросила она.

– Да. Меня зовут Родел.

– Рада познакомиться. Карибу. Добро пожаловать, – сказала она, отпирая ворота. – Я – Анна, сестра Габриеля. – Она приветливо улыбалась, но в ее глазах мелькали призраки. Ее красота была спокойной, какая бывает у людей с разбитым сердцем.

Во дворе росли фруктовые деревья, и была маленькая детская площадка. Пустые качели поскрипывали, слегка качаясь, словно были брошены в спешке.

В доме были задернуты шторы – жалко, потому что день был такой красивый и солнечный. На полу валялись картонные коробки, некоторые пустые, другие были заклеены скотчем.

– Я огорчилась, услышав про твою сестру, – сказала Анна, когда мы сели. – Мне очень жаль.

– Спасибо, – ответила я.