Адель

С тем парнишкой? Ты записала его имя или это так, на одну ночь?

– А ты что, записываешь, как зовут всех шлюх, которых водишь к себе в номер, когда ездишь в командировки в Киншасу?

– О, вот как мы заговорили! Уже шутим, это хорошо. А твой муж ничего не говорит, когда ты приходишь в четыре утра на бровях? Не задает вопросов? Да если бы моя жена такое учудила…

– Замолчи, – перебила его Адель. Она задыхалась, щеки пылали. Привстав, она оказалась с Бертраном лицом к лицу. – Никогда больше не говори про моего мужа, понял?

Бертран отошел, демонстративно подняв руки.

Адель была зла на себя за неосторожность. Ни в коем случае нельзя было танцевать и показывать себя такой доступной. Не следовало садиться на колени к Лорану и дрожащим, совершенно пьяным голосом рассказывать смутные детские воспоминания. Они видели, как она обжималась за барной стойкой с «тем парнишкой». Они это видели и не осуждают ее. И это еще хуже. Теперь они будут думать, что у них общие секреты, что можно вести себя фамильярно.

Им захочется посмеяться над этим вместе с ней. Мужчины будут считать, что она игривая, нескромная, легкомысленная. Женщины назовут хищницей, а самые снисходительные скажут, что она слабая. И все они будут неправы.

* * *

В субботу Ришар предложил поехать на море. «Выедем пораньше, Люсьен поспит в машине». Адель проснулась с первыми лучами солнца, чтобы угодить мужу, который хотел избежать пробок. Собрала вещи, одела сына. День был холодным, но солнечным – из тех дней, которые пробуждают чувства и не позволяют впадать в летаргию.

Адель радовалась. В машине, оживившись под стойким зимним солнцем, она даже поддерживала разговор.

Они приехали к обеду. Парижане захватили все отапливаемые веранды, но Ришар благоразумно забронировал столик заранее. Доктор Робенсон ничего не оставлял на волю случая. Ему незачем было читать меню, он и так знал, чего ему хочется. Он заказал белого вина, устриц, морских улиток. И три порции морского языка мёньер.

– Почему бы каждые выходные сюда не ездить? Люсьену – свежий воздух, нам – романтический ужин, чего еще желать? Мне здесь так хорошо.

После этой сумасшедшей недели в больнице… Да, я тебе не говорил, Жан-Пьер, заведующий отделением, спросил, не хочу ли я выступить с докладом о случае Менье. Конечно, я согласился. Уж это он должен был для меня сделать. В любом случае, больница скоро станет пройденным этапом. Мне кажется, что я вообще вас не вижу, ни тебя, ни ребенка.