Адель

Поскорее оказаться дома, рядом с Ришаром, под его спокойным взглядом. Завтра она приготовит ужин. Приберет дом, купит цветов. Будет пить с ним вино и рассказывать, как прошел день. Будет строить планы на выходные. Будет покладистой, нежной, покорной. Согласится на все.

– Почему ты вышла замуж за Ришара? – спросила Лорен, словно прочитав ее мысли. – Ты была в него влюблена? Или думала, что влюблена? Не понимаю, как женщина вроде тебя попала в такое положение. Ты же могла оставаться свободной и жить своей жизнью, как ты сама ее понимаешь, без всей этой лжи.

Мне это кажется каким-то… неправильным.

Адель изумленно взглянула на Лорен. Она не могла понять, что говорит ее подруга.

– Я вышла за него, потому что он попросил. Он был первым и пока что единственным. Ему было что мне предложить. И моя мать так обрадовалась. Он же врач, понимаешь?

– Ты серьезно?

– Что, лучше было остаться одной?

– Независимой – не значит одной.

– Вроде тебя, что ли?

– Адель, я тебя больше месяца не видела, а ты сегодня со мной и пяти минут не провела.

Я для тебя просто алиби. Ты сама не понимаешь, что творишь.

– Не нужны мне алиби… Если не хочешь мне помогать, я что-нибудь придумаю.

– Так продолжаться не может. Рано или поздно ты попадешься. А у меня уже сил нет смотреть в глаза бедняге Ришару и врать ему.

– Такси! – Адель бросилась на проезжую часть и остановила машину. – Спасибо, что прошлась со мной. Я тебе позвоню.

Адель вошла в подъезд. Она села на ступеньки, вынула из сумки и надела новые колготки.

Вытерла лицо, шею и руки детскими салфетками. Причесалась. Поднялась в квартиру.

В гостиной было темно. Она была признательна Ришару, что он не стал ее ждать. Сняла пальто и открыла дверь спальни. «Адель, это ты?» – «Да, я, спи». Ришар повернулся, протянул руку и стал шарить в пустоте, пытаясь коснуться ее. «Я сейчас».

Ришар не закрыл ставни, так что, забираясь в постель, Адель видела умиротворенное лицо мужа. Он доверяет ей. Так просто и так жестоко. Если он проснется – увидит ли он следы, которые оставила на ней эта ночь? Если откроет глаза, прижмется к ней – почувствует он подозрительный запах, заметит ее виноватый вид? Адель злилась на него за его наивность, которая преследовала ее, отягчала ее вину и делала ее еще более недостойной.

Ей хотелось исцарапать это гладкое нежное лицо, выпотрошить этого успокоительного чурбана.

И все же она любила его. У нее больше никого нет.

Она убеждала себя, что это было в последний раз.