Сущность

 – И откуда ты ее достал? Эту штуку не производят уже лет двадцать!

– Достал по случаю, – уклончиво ответил Лин, оглядел его и одобрительно кивнул. – Пойдет. Они сейчас оглохли и ослепли, но только на пятнадцать минут. Я им такую пакость подсунул, даже описать невозможно. Сам выбирал… Ладно, поторопимся, пока они не очухались. Жаль, нет времени разгромить это заведение. Что это за приборы вокруг?

– Мемоскоп… Я готов. Что дальше? Мы выпрыгнем из окна?

– Зачем? Здесь 115 этажей. Мы выйдем через дверь.

– А как же «Фобия»?

– Ты закроешь глаза и будешь держаться за меня.

Надеюсь, звуки и запахи ты как-нибудь способен перенести. Так мы дойдем до лифта, спустимся в подвальный этаж и выйдем через черный ход. Главное – пройти по коридору.

– А как же ты?

Лин не стал отвечать, распахнул ногой дверь, и Эли крепко зажмурился. В нос ударил запах гниющего болота, что-то стрекотало, булькало, урчало, клацало зубами и зловонно отрыгивало, склизко касалось лица и волос. Он открыл глаза, только когда лифт захлопнулся.

Эли заметил, что дрожащая рука доктора никак не может попасть по нужной кнопке, и отвел взгляд. Наконец лифт пополз вниз.

Эли хотел заключить невозмутимого китайца в объятия, но не решился этого сделать и только пожал протянутую руку и сказал:

– Если бы ты знал, как я рад тебя видеть, док. И все-таки, как ты узнал, что я здесь?.. Ладно, можешь не отвечать. Я вообще-то удивлен, я думал, ты вернешься на дальние линии. Или твой друг Главный советник сделал тебя министром здравоохранения?

– Меня сняли с полетов за нарушение семи пунктов Разрешения, – безразлично сообщил Лин, наблюдая за светящимся табло, по которому носилась зеленая стрелка указателя этажей.

 – Как же он тащится…

– Какая ерунда, ты же ничего н нарушал! Роби постарался?

– Нет, Бини.

– Вот гад неблагодарный!.. Ничего, не переживай.

– А я и не переживаю, – сказал доктор.

– Правильно, все еще уладится. Скажи лучше, как Тина?

– Я бы тоже хотел это знать.

– Не понял… Вы разве не вместе?!

– Ее увезли из карантинного центра на следующий день после посадки.

У Элиота заныло сердце. Такая красивая история любви и так некрасиво закончилась. Как же это несправедливо! Его после возвращения «Антонии» отделили от гражданских и он ничего не знал о судьбе экипажа.

– Док, мне жаль, – проговорил он.

– Мне тоже. – Лин помолчал и добавил: – Больше никогда не говори со мной об этом.

Стрелка на табло замерла на цифре «-5».