Правление волков

Радимов и прочая знать Западной Равки развлекали сановников Керчии со стилем. Слухи об отделении ходили с тех самых пор, как Каньон был уничтожен и Равка снова стала единой. Запад и так был недоволен тем, что его нагрузили долгами востока, а угроза войны с Фьердой свела на нет всю дипломатическую работу, проведенную Николаем, чтобы склонить его на свою сторону. Они не желали отправлять своих детей на фронт и не хотели, чтобы их налоги тратили на войну, в которой у короля, по их мнению, практически не было шансов победить.

– Пока вы пируете, равкианские солдаты, возможно, идут навстречу своей смерти.

Шенк похлопал себя по животу, словно успех военных действий напрямую зависел от его пищеварения.

– Это очень, очень печально.

«Дипломатия, – напомнила она себе. – Вежливость». Зоя поймала взгляд Крыгина и жестом попросила его налить вина, превосходного, марочного, прямиком из легендарных винных погребов князя, того самого, которое практически невозможно было достать на родине Шенка.

– Вы ведь не откажетесь выпить с нами по стаканчику, правда? – предложил Крыгин. – Это карьевское вино, выдержанное в глине.

– Неужели?

Глаза Шенка вспыхнули, и он тут же уселся за стол. Керчийский Торговый совет исповедовал умеренность и экономию, но у Шенка явно был вкус к роскоши. Зоя подождала, пока вино будет выпито, с трудом заставив себя смотреть в до неприличия довольное лицо купца.

– Исключительно! – заявил он.

– Не правда ли? – подхватил Крыгин. – У меня припасено несколько бочонков, если вам вдруг захочется заказать себе немного.

Зоя ощутила прилив благодарности к Крыгину за его способность жизнерадостно болтать обо всякой чепухе. Благодаря этому ей удалось собрать все свое красноречие и подавить порыв выбить стакан из рук Шенка. Если Равке нужно, чтобы она была любезной, она, черт побери, такой будет.

– Я слышала разговоры о том, что морское сообщение Нового Зема практически сошло на нет, – заметила она, – доставка грузов нарушена, а корабли лишены эффективных средств защиты.

– Да, просто ужасно. Говорят, их суда разнесли в щепки, от всего флота остались разве что дрейфующие по волнам обломки. Выживших нет. – Шенк изо всех сил старался удержать на лице скорбное выражение, но радость в голосе, словно собака, рвущаяся с поводка, нет-нет да и проскакивала. – Пираты, знаете ли.

– Конечно.