Труп выгоревших воспоминаний

У моего напарника отсутствовали базовые манеры этикета. Он редко стучал и спрашивал разрешения войти или присоединится к уже начавшемуся без него разговору. Ему казалось, будто все, что происходило до его появления, не имело весомости и значимости. Он мог спокойно прервать разговор, переводя его в другое, нужное лишь ему, русло. Сегодняшний день не стал для напарника исключением.

– Нашла глазки?

Марина кивнула и указала на молочные железы убитой. Людовик неотрывно смотрел на пришитые к молочным железам глаза.

– Оригинально. Такого я еще в своей практике не видел. – Заключил он, продолжая бегать своими зрачками по неровным швам и иголке, свисающей с правого соска жертвы.

– Девочка скончалась от пули.

– Уверена?

– А ты сомневаешься?

– Сомневаюсь. – Людовик скрестил руки на груди. – Мы сидели в кафе, когда произошел выстрел. Жертва отсутствовала минут двадцать. За это время убийца мог спокойно, без лишних звуков расчленить тело, и для отвлекающего маневра, создавая панику, выстрелить в девочку.

– Паника сработала. – Неохотно согласилась я. – Те немногие, кто находился в кафе, стали поспешно покидать заведения, боясь массового расстрела. После выстрела прошло минут пять от силы, когда Мария огородила единственный путь к отступлению. За пять минут провести полное расчленение тела, вырезать глазные яблоки и пришить их, раздевая жертву, одевая жертву, искусно засовывая ее части тела в неподобающие места, невозможно.

– Профессионал готов справиться с любой задачей, засевшей у него в голове и за три минуты.

– Куда выстрелил убийца? –Поинтересовалась я.

– Пуля прошла сквозь матку жертвы.

Мы переглянулись с напарником.

– Педофил?

– Возможно, он хотел лишить девочку невинности, сделав свое грязное дело в неприметной женской уборной, но у него ничего не вышло. Тогда он от досады направил дуло пистолета в маточные губы и выстрелил. Девочка умерла от болевого шока. – Людовик остановился, переводя дыхание.

– Ты, прежде чем ввалиться ко мне, поинтересовался у Франуа, сколько раз стреляли из пистолета? – Спросила Марина, останавливая нашу перепалку мозгового штурма.

Я хмыкнула, потупив взгляд. Мы с напарником могли долго разговаривать, предполагая разные варианты развития произошедшего преступления. Если мы входили во вкус, что бывало довольно часто, то остановить нас могло разве что чудо, очередное убийство или прерывание нашей перепалки Мариной.