Дети Света

Герд стоял и смотрел на нее, и у него было точно такое же чувство, будто он упускает что-то очень важное. Поймав на себе его взгляд, Сандал выпрямилась:

– Чего уставился? Топай отсюда, у меня дел по горло, а ты и так уйму времени у меня отнял!

Герд пулей выскочил из кабинета.

«Что это было? – думал он, несясь по коридорам, перепрыгивая через ступеньки на лестницах и не замечая ничего вокруг. – Что это, вообще, сейчас такое было?» На бегу справляться с обуревавшими его мыслями оказалось легче. В идеале ему хотелось бы подняться в небо, но так как на данный момент это было невозможно, приходилось довольствоваться малым.

Что, кстати говоря, вот уже как несколько часов тому назад предупреждал его дневальный, было совершенно не по уставу.

Но ответить на поставленные перед самим собой риторические вопросы Герд так и не успел – завернув за очередной угол, он на полном ходу влетел в какого-то человека, а затем отскочил от его упругого живота, как от батута. Пребольно ударившись затылком, Герд постарался быстрее подняться с пола, чтобы лицом к лицу встретиться со сбившим его с ног обидчиком.

Откинув уже ставшим привычным движением руки волосы с лица, он приготовился к перебранке, но ни единому слову не было суждено сорваться с его языка.

Напротив, заполняя собой все пространство коридора не только в ширину, но и в высоту, стоял самый огромный – Герд был готов ручаться – в мире мужчина. Сам Герд приходился ему ровно до середины туловища, и теперь, ошарашено таращась на него, он был вынужден задирать голову так, как никогда прежде.

Одетый в идеально сшитую по его фигуре и увенчанную погонами главнокомандующего форму, великан от души наслаждался производимым им эффектом, нарочито поигрывая мускулами под облегающей его мощные рельефные руки тканью. Но самым ужасным, самым нестерпимым во всей этой гиперболичной картине был смех. Оглушительный смех множества голосов, раздававшийся со всех сторон и стократно усиленный эхом пустого коридора и раненым самолюбием Герда. Краснея, Герд склонил голову набок так, чтобы в узкий просвет между стеной и исполином разглядеть за его спиной еще несколько фигур, благо, самых обычных размеров.

Исполин смотрел на него сверху вниз, ухмыляясь во весь свой огромный рот, обрамленный густыми черными усами и такой же бородой, но сам он во весь голос, в отличие от остальных, не смеялся. Зато в глубине его точно таких же черных, с прищуром глаз плескалось откровенное веселье.