Дети Света

Если солдат не успевал три раза подряд, он получал наряд.

Также для разнообразия, «а то вы на зомбаков стали похожи, совсем не думаете, что делаете», командир любила чередовать просто бег с бегом с переползаниями. Ненавидели ее все в эти моменты, конечно, люто, но ту это совершенно не смущало. «Воспитание в вас боевой злости, – приговаривала она, – тоже входит в военную подготовку».

Различных видов бега у их командира тоже было великое множество, прямо неиссякаемый запас какой-то. То они бегали с ящиками, полными боеприпасов, на вытянутых над головой руках, то зигзагами и преодолевая препятствия, то метая на ходу в круговые мишени бутафорные гранаты, то с «раненым» – манекеном на закорках.

Больше же всего Герд не мог терпеть так называемый бег с ускорением, когда нужно было пробегать двадцать метров, но раз так десять-пятнадцать под режущие слух звуковые сигналы. «Не иначе, как подопытная крыса в лаборатории, которой прививают условные рефлексы», – Герд прямо помирал от бешенства, когда раздавался гудок, вынуждающий его подчиниться команде.

Зато он любил, когда во время движения нужно было поражать мишени, местоположение которых не было фиксированным и заранее известным, а которые появлялись внезапно и двигались в разных направлениях. Он вообще любил, когда во время тренировок от них требовалось соображать, правда, делать это приходилось ой как нечасто.

Несмотря на успехи Герда в беге, даже к нему у их командира имелась претензия. Ей отчаянно не нравилась его прическа. Волосы, полностью занавешивавшие его лицо, вполне устраивали Герда, но не устраивали командира.

– Или ты избавишься от своей дурацкой волосни, – на третий или четвертый день заявила она ему, – или я тебя самолично обрею, пока ты спишь.

Герд от такой несправедливости и предвзятости даже не нашелся с ответом. Сама-то она на голове носила фиолетовые дреды, и это не говоря уже о металлических кольцах у нее в переносице и нижней губе.

Сам по себе устав Противостояния не обязывал солдат носить одинаковую короткую стрижку.

В этом вопросе им предоставлялась полная свобода, которой их командир и пользовалась. Вот только к Герду это, видимо, не относилось. Так или иначе, но после мучительных раздумий над ее угрозой и проклятий сквозь стиснутые зубы в ее адрес, Герд раздобыл шнурок и собрал волосы в маленький узелок на затылке, являя миру свой широкий упрямый лоб. На следующее утро командир, взглянув на него, закатила глаза, но вслух больше его внешний вид не порицала.