Дети Света

Омерзение перед повторной встречей с червями, но уже в собственной постели, не давало ему проветривать помещение и отравляло жизнь, но Олва оказалась настолько упряма, что поделать с этим Герд ничего не смог.

В остальном же они жили мирно. Вечера коротали за чтением у камина, Олва качалась в кресле, а Герд, когда его отпустила паранойя, стал ложиться прямо на половик. Кресло в доме было только одно, а от стула он со временем отказался, посчитав, что в том, чтобы растянуться с книгой на планшете у огня, есть нечто, нет, не романтичное, – самобытное.

Иногда Олва учила его готовить. Она потрясающе стряпала и кормила племянника очень вкусно, утверждая при этом, что ее заслуги в том нет, просто Герд никогда до этого не питался настоящими продуктами. Это была сущая правда: ни такого молока, ни такой рыбы, ни таких овощей, ни даже таких грибов Герд, действительно, прежде не ел. Особенно его поразили грибы, их он любил больше всего.

К еде как таковой он был равнодушен, хотя, переехав, стал серьезно подозревать, что так получилось только в виду того, что всю жизнь ему приходилось довольствоваться продуктами на редкость безвкусными.

Синтетическими, поясняла Олва. Натуральные продукты с фермерских хозяйств на прилавки обычных магазинов не попадали. Герд вспомнил, как Гера, характерно кривя губами, неоднократно хвасталась, что на светских приемах пробовала блюда не чета тем, что дома ели они. А когда она сама давала обеды, то разоряла Хама, желая не ударить в грязь лицом перед высокопоставленными особами тем, чем там она их угощала. Сам Герд никогда на таких мероприятиях не бывал, да и, когда они проводились в их доме, в гостиной не появлялся, чтобы, как оправдывалась Гера, не пугать гостей своими жуткими манерами, поэтому и судить о качестве пищи высшего общества не мог. Впервые поесть «по-человечески», по заявлению Олвы, ему довелось только в ее доме. Случилось это в то самое первое утро, и продолжалось потом на протяжении всего времени его нахождения у нее.

Как-то, когда Герд уже совсем к ней привык, Олва приготовила знатный ужин: на столе среди прочего были и грибы. И не просто грибы. В городе за всю жизнь Герд пробовал только одну их фабричную разновидность, которая так и называлась – «грибы», а на вкус они были еще безвкуснее, чем вся остальная продукция питания, и почти свято уверовал, что кроме них никаких других грибов на свете не встречается.