Дни крови и света

У нее получалось, но лишь на мгновение: для магии ей не хватало боли, чары рассеивались. Там, в храме, она мерцала: то есть, то нет.

– Как вызывают жертвенную боль? – спросила она.

– Зачем тебе боль, не надо о плохом, давай лучше займемся приятным. – Он прижался к ней, и она оттолкнула его, улыбаясь.

– Так я и на секунду исчезнуть не смогу.

Вечно скрываться в храме не получится, рано или поздно они вернутся к своим. Тогда и понадобится умение летать невидимыми.

Потом они обсуждали, кого посвятить в свои планы, называли имена… Думали, когда лучше начать, и не хотели откладывать ни на минуту.

Также решали, кого убить.

– Волка, – сказал Акива. – Пока он жив, надежды на мир нет.

Мадригал промолчала.

«Убить Тьяго?»

Она знала, что Акива прав. Белый Волк не успокоится, пока не уничтожит всех врагов, и, конечно же, она не питала к нему никаких нежных чувств. Но убить? В нерешительности она теребила счастливую косточку-амулет, висящую на груди. Тьяго – душа армии и всеобщий герой. Химеры пойдут за ним в огонь и воду.

– Тут все сложно, – сказала она.

– Ты сама понимаешь, что иначе нельзя. Иорама тоже.

Император кровожаднее, чем Тьяго. А еще он отец Акивы.

– Ты… ты сможешь это сделать? – спросила Мадригал.

– Убить его? Я создан, чтобы убивать. Я чудовище, которое он сам сотворил.

– Ты не чудовище. – Она привлекла его к себе. Гладила лоб, всегда жаркий, как в горячке, целовала метки смерти на костяшках пальцев, как будто стирая вину за уничтоженные жизни. Им больше не хотелось говорить о смерти.

Или, как показало время, умирать.

Тьяго решил, что узнал достаточно, и поджег храм.

Мадригал и Акива услышали крики эвангелинов раньше, чем дым и языки пламени проникли внутрь. Что заставило певчих змеептиц так кричать? Влюбленные отпрянули друг от друга в поисках оружия, но оно осталось в роще, как и одежда.

У выхода их встретила стража. Один из воинов держал мечи Акивы. Тьяго стоял впереди, поигрывая ножами-полумесяцами Мадригал.

– Как беспечно… – промолвил он, с издевкой чиркнув лезвиями.

На миг воцарилось молчание.

Потом начался хаос.

Акива поднял руки, призывая магию. Тьяго опередил его, и четыре воина-фантома тут же направили на ангела ладони с хамсами. Акиву захлестнула волна слабости. Он пошатнулся, упал на колени, солдаты навалились на него и стали избивать: рукоятями мечей, кулаками, тяжелыми сапогами, змеиным хвостом, обмотанным цепями.