Дни крови и света

Он видел их смерть своими глазами.

Но… смерть Мадригал он тоже видел.

Акива ощутил укол сомнения. Возможно ли это? Сердце забилось чаще, вспомнилась кадильница с именем Кэроу. Если существует воскреситель, то надпись «Кэроу» дарит надежду, а не горький упрек.

Нет, надеяться бесполезно.

– Другого Бримстоуна у них нет, – резко добавил он.

Лираз едва заметно сузила глаза. Почему она так смотрит? Может, поняла, о чем он подумал? О кадильнице она знала, само собой. «Хватит секретов», – потребовала Лираз, и секретов у Акивы больше не было.

Или мимолетная надежда тоже считается? Нет, этим он делиться не собирался.

Ноам согласно кивнул.

– Говорят, что это призраки, – добавил он с напускной небрежностью, однако в глазах стоял неподдельный страх.

Впрочем, последние слова Бримстоуна устрашили и Акиву.

Когда все было кончено, над агорой Лораменди гулко звучал голос Иорама. От города остались руины и пепел. Воитель и Бримстоун стояли на коленях. Их казнили после того, как у них на глазах добили всех остальных.

Всех.

– Ты сам приговорил их к смерти, – прошипел Иорам на ухо Воителю. – Вы бы никогда не победили. Вы животные. Вы действительно думали, что сможете править миром?

– Мы не об этом мечтали, – с достоинством ответил главнокомандующий химер.

– Мне неинтересно, о чем вы там мечтали. Ты знаешь, о чем мечтаю я? – спросил Иорам, хотя о его желании завоевать Эрец прекрасно знали все.

Оленьи рога Воителя превратились в обломки, но он гордо вскинул голову.

Бримстоун едва держался, опираясь о помост раздробленной рукой. Его плечи тяжело вздымались. Жить магу оставалось недолго. Он нашел в себе силы дать императору ответ.

Акива в первый и последний раз слышал голос воскресителя: зычный, как удары крыльев бурелова, он шел из самых глубин древнего существа.

– Мертвые души думают лишь о смерти, – сказал Бримстоун. – Мелкие мечты – для мелких душ. Только жизнь растет, ширится и наполняет миры. У нас один господин: или жизнь, или смерть.

Посмотри на себя. Ты – лорд праха и пепла. Ты запачкал себя своей победой. Радуйся ей, Иорам, потому что другой у тебя не будет. Ты – повелитель страны призраков и никем другим не станешь.

Эти слова прозвучали как проклятие. Иорам рассвирепел.

– Я создам страну призраков, страну трупов! Ни одна тварь не ускользнет, всех уничтожим или засечем до полусмерти, чтобы не смели и головы поднять!

Для императора гнев был состоянием покоя.