Сны богов и монстров

Поднятый гигантскими крыльями вихрь слегка взъерошил им прическу, но они мужественно хранят невозмутимость, будто ничего особенного не произошло.

И действительно, что такого-то?

Они просто столкнулись со стаей буреловов.

Раннее детство Кэроу провела в высокогорье; точнее, не Кэроу, а дитя этих пиков, Мадригал из ветви Кирин, последнего племени Адельфийских гор. Здесь обитали и буреловы, хотя никто из киринов, да и вообще никто, о ком доводилось слышать Кэроу, никогда не видел гигантских созданий так близко.

Никому не удавалось их поймать: они уходили от любой погони, избегали любых ловушек. Говорили, что они ощущают малейшие изменения в составе и давлении атмосферы, – и в детстве Кэроу-Мадригал этому верила. Любуясь издалека, как они реют в потоках солнца, будто пылинки, она неслась им вслед, страстно желая разглядеть поближе, но вскоре собственные крылья ее подводили и – все…

Никто ни разу не обнаружил ни скорлупу их яиц, ни фрагмента скелета. Если, конечно, они откладывали яйца; если, конечно, они умирали.

Никто не знал. Никто.

Теперь стало видно яснее, и Кэроу пробрала дрожь.

В крови бушевал адреналин, он прогонял страх. Она засмеялась. Всего один короткий взгляд, но она успела рассмотреть плотный мех, покрывающий тела буреловов, черноту огромных глаз, затянутых мигательной перепонкой, как у земных птиц. Их перья радужно переливались сразу всеми цветами; эта световая игра завораживала.

Они казались подарком дикого мира, напоминанием о том, что бесконечная война поглотила еще не все.

Кэроу сгруппировалась в воздухе, распутала кадильницы и подлетела к Зузане и Мику.

Друзья еще пребывали в ступоре. Кэроу ухмыльнулась.

– Добро пожаловать на Эрец.

– К черту пегасов, – страстно выдохнула Зузана, широко распахнув глаза. – Я хочу вот такое!

8

Синяки на плоти неба

– Еще буреловы. Вон там! – Солдат отошел от окна, уступая место Меллиэль.

В их камере это окно было единственным.

Они находились в тюрьме уже четвертый день. Три раза солнце садилось за горизонт, три раза наступал рассвет и озарял мир. Решившись, Меллиэль выглянула из окна.

Восход. Сочные, насыщенные цвета: сияющие облака, сверкающее золотом море; лучи, уходящие в горизонт, такие яркие, что больно смотреть. Острова – размытые силуэты дремлющих чудищ; небо… а вот небо было неправильным.

Если бы небо имело плоть, можно было бы сказать, что оно покрыто синяками.