Ясон

Лично мне их жаль. Но в любом случае я не стану на них доносить!

– Мы и не требуем от вас ни на кого доносить. Все, кто там был, нам давным-давно известны. Как вы сами понимаете, о вашем там присутствии они сами же нам и донесли, – Арбузов издали показал писателю пачку рукописных листов, исписанных разными чернилами и разными почерками.

– Это была ваша провокация? – на лице писателя отразилось презрение.

Арбузов встал и несколько раз прошёлся по кабинету, потом остановился, глядя в чёрное окно.

– Поверьте, Михаил Аристархович, мы боремся с очень опасными врагами. Наши методы… – Арбузов долго пытался подобрать слова, – методы… разные. И мы всегда стараемся оградить от беды случайных или запутавшихся людей. Например, как в вашем случае. Мне было бы очень жаль, если бы ваш талант ушёл в небытие из-за одной такой досадной вашей ошибки. Кто вас туда привёл?

– Это даже не ошибка… Это всё моё любопытство. Я писатель… Мне нужно чувствовать людей… Самых разных… И этих тоже…

– Вас туда пригласил Блендер?

– Да, – писатель глядел в пол.

Арбузов вернулся на свое место за столом.

– Кто он по-вашему?

– Жулик, но… – писатель по-детски улыбнулся, – но он очень обаятельный человек.

– Как вы с ним познакомились?

– Мы с ним встречались раньше несколько раз. В Киеве при Директории, потом в армии у Деникина, потом как-то раз в Москве, уже после войны.

– Зачем он вас пригласил на сборище?

– Понимаете, это замышлялось как шутка. Он позвал разыграть спектакль.

Так и сказал: спектакль. Знал, что я не равнодушен к театру…Говорил, Миша, ты же актёр в душе…

– Какую роль в этом спектакле он отвёл вам?

– Он предложил представить меня важным эмигрантом с той стороны. Я мог бы рассказать им парижские новости, выдуманные, конечно же. Но больше мне полагалось важно молчать… Это было… вроде «Ревизора». Хлестаковщина. Они сами должны были всё для себя домыслить… А он пока собирал с них взносы за спектакль… Он говорил, что мы показываем им спектакль, как замышлялось у Мейерхольда, знаете, когда действие переносится в зрительный зал.

И касса тоже переносится… Он так говорил о театре, что меня тогда совершенно увлёк… Это был какой-то гипноз…

– Я вас понимаю. И верю, что вы действовали из благородных побуждений. Вы творческий человек и просто немного заигрались в своём воображении. А вы знаете, Михаил Аристархович, у меня есть идея, как можно помочь этим обманутым людям.