Ясон

А куда делись остальные деньги? Я хочу знать, что случилось дальше с капитаном, сквайром и доктором? И неужели Джим Гокинс остался всю жизнь простым трактирщиком? Я в это не верю! Если бы я застал здесь живого Стивенсона, я бы непременно об этом у него спросил!

– Ты слишком много хочешь от писателя, – рассмеялся пожилой. – То, чего ты требуешь, у скандинавов называлось бы сагой. Это совсем другой жанр. Там можно проследить судьбу каждого персонажа до седьмого колена, а при желании – и судьбу каждой монетки из клада.

А Стивенсон просто говорит нам: погоня за сокровищами захватывающе интересна, но страсть обладания разрушает душу. Ну и ещё о том, что подобных приключениях трудно рассказывать честно.

– Это ты о чем?

– Видишь ли, мне в своё время приходилось вести следствие. Я профессионал в сыске, Федя. Я научился видеть противоречия в рассказах свидетелей и подследственных. И мне очевидно, что Джим Гокинс преподносит нам выгодную ему версию событий, которая, по всей вероятности, далека от того, что случилось там на самом деле.

– Какие твои доказательства?

– Я не люблю без необходимости лишать людей милых их сердцу иллюзий. Поэтому предоставляю тебе право самому перечитать «Остров Сокровищ» в новом ракурсе. Не хочу лишать тебя удовольствия от собственных открытий.

Фред помолчал.

– Тогда, может быть, ты расскажешь о своих поисках кладов?

– Давай сперва ты. Как ты здесь оказался?

***

Среди звёзд на миг вспыхивали метеоры и тут же гасли.

Двое лежали на прибрежном песке и, глядя в Магеллановы Облака, пели «Степь да степь кругом», старательно выводя мелодию и распугивая этим копошащихся вокруг крабов.

Допев последний куплет, блондин попросил:

– Ну а теперь, Василий, расскажи, наконец, как ты искал сокровища!

– Вот настоящие сокровища, Федя, – пожилой указал рукой вверх, – какого рожна тебе ещё надо?

– Нет, так не пойдёт! Ты обещал рассказать!

– Ладно, расскажу. А только вот сперва ответь мне, Федя, на такой вопрос: чьи были сокровища, которые откопал Джим Гокинс с компанией?

– Флинта, конечно!

– Флинт их награбил и закопал.

А по совести, Федя, кому они принадлежали?

– Ну, не знаю… Раньше, должно быть, испанцам и другим, кого ограбили…

– То-то, Федя! А испанцы их, вероятно, награбили у индейцев, а индейцы – у других индейцев. По совести, сокровища всегда принадлежат ограбленным! Поэтому и счастья присвоившему их не приносят. Об этом ваш германский эпос хорошо рассказывает.