Медовый месяц для любовницы

Наступила очередная пауза, и Адди удовлетворенно улыбнулась.

– Так вы передадите сообщение? Я подожду.

За окном частного самолета до самого горизонта раскинулось бесконечно голубое небо. Потрясающая красота. Только Малаши Кингу было не до красот за окном. Он сосредоточенно изучал столбики цифр на экране ноутбука.

– Что случилось с двадцать пятой таблицей? – спросил он резко, переводя взгляд на сидевшего напротив него мужчину средних лет.

– Возникли определенные трудности. На мальчишнике некоторые господа излишне разошлись, но я со всем разобрался, мистер Кинг.

– Так я, Майк, и плачу тебе за то, чтобы ты со всем разбирался!

Глянув на сообщение на телефоне, Малаши натянуто улыбнулся. Если бы и с родителями можно было так просто разобраться… Но Генри и Сирена Кинг явно не собирались успокаиваться, и ему, как единственному сыну, приходилось неустанно за ними подчищать.

В кабину постучали.

– Что-нибудь еще, мистер Кинг?

Разглядывая аппетитную попку стюардессы, упрятанную в облегающую темно-синюю юбку, пока та слегка наклонилась, ставя чашку с кофе на дальний край стола, Малаши довольно улыбнулся.

Почему бы не воспользоваться всеми прелестями собственного самолета и не заняться сексом на высоте двенадцати тысяч километров? Все веселее, чем смотреть фильмы и грызть арахис. Малаши внимательно разглядывал красивую женщину в униформе его личной авиакомпании. Было бы неплохо, но он никогда не станет с ней спать. И не просто потому, что она на него работает, но и потому, что она слишком доступна.

В том, чтобы уложить под себя такую, нет ничего волнующего и захватывающего.

– Спасибо, Виктория, ничего не нужно. – Холодный вежливый тон ясно говорил, что он помнит ее имя, но на этом их отношения не только начинаются, но и заканчиваются.

Малаши вновь сосредоточился на своем личном помощнике.

– Ладно, все ясно, а теперь я хочу отдохнуть.

Когда за Майком закрылась дверь, Малаши закрыл ноутбук, велел секретарше не переводить на него звонки и, откинувшись в кресле, погрузился в созерцание бесконечной синевы.

И почему только небо так его влечет? Неужели все дело в цвете? Или в безмятежном спокойствии и ясности, которых так не хватает в унаследованной от родителей беспорядочной жизни?

Устроившись поудобней, Малаши впервые за долгое время почувствовал, как наконец-то спадает напряжение, и мгновенно вспомнил глаза небесного оттенка, что менялся от ясно-голубого до темно-синего.